Князь Роман Брянский в истории и народной поэзии

Святой Роман Брянский издавна почитается как небесный покровитель брянской земли. Специально для «Брянской ТЕМЫ» литературовед и историк, кандидат наук, преподаватель Брянского филиала МПСИ Юрий Соловьёв подготовил историческое исследование, посвящённое благоверному князю.

Накануне татаро-монгольского нашествия Чернигово-Северская земля, одним из городов которой был Брянск, переживала расцвет. Несмотря на жестокие междоусобицы, князья находят время для обустройства княжеств — растут города и храмы, трудятся искусные ремесленники, идёт торговля, крестьяне возделывают землю, собирают в лесах мёд и воск. И вот в 1238 году на киевский престол взошёл черниговский князь Михаил Всеволодович.

Но в 1239 году полчища хана Батыя подошли к Чернигову. Город был захвачен и разорён. В 1246 году черниговский князь Михаил Всеволодович за верность христианству и нежелание исполнять языческие религиозные обряды принял мученическую смерть в Орде. Позже он был прославлен в лике святых Русской Православной Церковью. После смерти Михаила Всеволодовичаего сыновья заняли незначительные тогда уделы: Роман — Брянск, Мстислав — Карачев, Симеон — Глухов, Юрий — Тарусу, а старший, Ростислав, женившийся на венгерской принцессе и покинувший Русь, стал баном-князем области Мачва в Сербии.

Шестнадцатилетний правитель

Интересно, что первым о Романе Михайловиче Брянском, которому в год смерти отца вряд ли было больше 16 лет, рассказал не русский летописец, а итальянский католический архиепископ Джованни дель Плано-Карпини. Этот высокопоставленный монах был отправлен к татарскому хану папой римским в качестве посла и вспоминал в своих записках под 1246 годом, что, покидая ордынские пределы, встретил «князя Романа, который въезжал в землю татар». Вероятно, Роман Михайлович так же, как прежде его отец, отправился в Орду за разрешением княжить в своей земле.

Роман Михайлович Брянский был незаурядным правителем, о котором крупный русский историк Д.И. Иловайский (1832–1920) сказал так: «Доблестный брянский князь Роман Михайлович был последним достойным представителем энергичного племени черниговских Ольговичей». Ольговичами (в Древней Руси не говорили «Олеговичи») чернигово-северские князья назывались в память о прапрадеде Романа Брянского — Олеге Святославиче, внуке Ярослава Мудрого. За воинственный характер и активное участие в междоусобицах Олега Святославича прозвал Гориславичем (то есть имеющим горькую, невесёлую славу) автор «Слова о полку Игореве», поэмы, которую можно считать семейным эпосом Ольговичей.

Что же касается Романа Брянского, то в своё трудное, трагическое время он смог, не раболепствуя перед татарами и отражая натиск с запада нового врага — литовцев, создать в брянских лесах крупнейшее княжество той поры и с честью провести свою державу через суровые испытания. Первоначально Брянский удел был не больше современного Брянского района, но к концу правления Романа Михайловича Брянское княжество занимало территорию современной Брянской, большую часть Орловской и Курской областей и почти всю Черниговскую область.

Из разорённого Чернигова Роман Михайлович привёз в спасшийся (татары не прошли тогда сквозь наши леса) от нашествия Брянск свою жену, княгиню Анну, сыновей Олега и Михаила, четырёх дочерей. Вместе с князем переехал в Брянск и натерпевшийся в татарском плену черниговский епископ Порфирий.

Центром тогдашнего Брянска была крепость-детинец, располагавшаяся на Покровской горе. Детинцем она звалась по «детским» (младшим не столько по возрасту, сколько по социальному положению) дружинникам, неотступно сопровождавшим князя и составлявшим гарнизон княжеской крепости. В детинце находился собор, символ божественного покровительства городу и князю, дворы князя и старших дружинников-бояр. К детинцу примыкал более обширный, чем крепость, окольный город, или посад, также, видимо, укреплённый. На посаде жили больше ремесленники, купцы, духовенство, крестьяне, которыеобрабатывали окружавшие город поля.

Брянский посад доходил до современной гостиницы «Брянск», 7-й гимназии, цирка и обрывался над оврагом Верхнего Судка, небольшой речки, которую в древности называли Белый Колодезь. Возможно, ремесленные слободы тянулись и вдоль берегов Десны, там, где сейчас расположены старые корпуса «Брянского арсенала». Проточная речная вода нужна была скорнякам, кузнецам, литейщикам. Наверняка была здесь и торговая пристань.

Прерванная свадьба

Между тем на западных границах Руси появился новый враг — литовцы. Прежде литовцы представляли собой разрозненные племена, жившие в прибалтийских лесах. Племенами этими часто управляли не вожди, а языческие жрецы — литовцы дольше других европейских народов держались за языческую веру. Около 1235 года литовцев объединил князь Миндовг. После нашествия Батыевых орд литовцы решили, что настал час завладеть окончательно разгромленной Русью. В 1259 году они жестоко разграбили Черниговскую землю, а в 1263-м Миндовг отправил войско в пределы Брянского княжества.

В это время брянский князь Роман Михайлович праздновал свадьбу своей любимой дочери Ольги с князем из Галицко-Волынской земли (современная Западная Украина) Владимиром Васильковичем. Узнав о нападении литовцев, Роман Брянский во главе дружины и брянского ополчения бросился навстречу врагу. «Он бился с ними и победил их, но сам был ранен и показал немалое мужество, — пишет о Романе Михайловиче Галицко-Волынская летопись. — Он приехал в Брянск с победой и честью великою. Он не чувствовал ран на своём теле от радости, выдавая свою дочь замуж».

Победа Романа Брянского имела серьёзные последствия. Заговорщики-литовцы, вернувшиеся еще с полпути к Брянску, убили своего князя Миндовга и его сыновей-наследников. Литва, и без того ослабленная поражением, надолго погрузилась в междоусобные войны и перестала всерьёз угрожать Руси.

Также победа брянского князя значила, вероятно, очень много и для всего русского народа, только что пережившего чудовищное татаро-монгольское нашествие. Вот почему Роман Брянский стал героем былины «Набег литовцев», в которой предстает не только защит ником христианских святынь, своего княжества, но и народным заступником. Эту былину в разных редакциях стали записывать у крестьян-сказителей на Русском Севере начиная со второй половины XIX века.

Сюжет былины таков: на пиру у литовского короля Лимбала два племянника этого короля, братья Ливики, просят разрешения потягаться силой с князем русским, которого в разных редакциях называют Роман Митриевич, Роман Дмитриевич; Митрей Бранский, Браньский, Обраньский, Брянськой.

Говорит-то Лимбал, король Литовскии:
«Я не дам ле ведь вам благословеньичо —
Вам ведь к Митрею (в этом варианте русского князя зовут
Митрием Бранским) ехать нынь да непошто,
Вам у Митрея нынь да делать нечего…

Дело в том, что у короля Лимбала был заключен с брянским князем договор друг на друга не нападать. Нарушителю договора грозило суровое наказание — ему полагалось либо отрезать ноги по колена, либо выколоть ( «выкопать») глаза…

Кроме договора есть и другой мотив, по которому не следовало трогать брянского князя: князь этот владеет сверхъестественной силой, он — оборотень: Как на то ведь Митрей был хитёр-мудёр:

Как водою он ходил да рыбой-щукою,
По поднебесью летал да ясным соколом,
По подземелью ходил белым горносталём,
Как ведь чёрныи грязи — чёрным мядведём,
А дыбучи болота-ти — серым волком.

(Может быть, последняя строка объясняет происхождение выражения «брянский волк»?)

Но братья-литовцы не послушались дядю — и напали на земли брянского князя, когда Романа (Митрия) не было дома:

Приеждяют робята во Обраньской город —
Кабы Митрия дома не случилосе,
А Обраньского ле дома не погодилосе:
А уехал во чисто полё за охотою…
.... .. .. .. .. ..
А бы начали робята да розореть город:
А молодых-то молодушек всех летицеми,
Кабы да красныех-то девушек всех толпицеми,
Кабы старых-то старух гнули коробицеми,
Кабы старых стариков на колья вешали,
Кабы светлые церькви соборны держ’ли конюшенки…

Три учёных ворона, служившие былинному брянскому князю Роману, извещают его о нашествии. Князь с дружиной бросается в погоню за врагами. Настигнув литовцев, Роман превращается то в волка, то в горностая, то в ворона. И в таком зверином обличии распугивает литовских коней, ломает вражеское оружие и предсказывает смерть братьям-захватчикам. Литовцы принялись грозить князю-волшебнику:

Застрелим тебя, чёрна ворона,
И спустим твою тушу на сыру землю,
И распустим твоё перье по чисту полю,
И прольём твою кровь по сыру дубу,
Предадим тебя смерти скорыя.

В ответ князь-ворон трижды кричит — и тут брянская сила «наехала, начала сечь-рубить литву поганую». Враги было кинулись к оружию — оно испорчено, к боевым коням — те сбежали: «Той порой, тыим времечком, присекли-прирубили всю литву поганую». А вот с попавшими к нему в полон братьями Ливиками (интересная деталь: вместе с Миндовгом во время настоящего похода литовцев на Брянск заговорщики убили двух его сыновей — Рукля и Репекья) Роман (Митрей) обошёлся в полном соответствии с договором, который некогда заключил с их дядюшкой, литовским королём:

Как ведь тут ле ведь Митрей, право, Бранскии:
«Вас ведь хто же ётправил ко мне, право?»
.... .. .. .. .. .. .. .
Отвечают они ему, ответ доржат:
«Мы своим-де умом да ныньце здумали».
Он схватил-де ле их да за чёрны кудри,
Он отрезыват у оного ноги резвыи,
У другого глаза да живком выкопал:
«Ты, безглазой, неси, безногой — указывай!
Вы ведь подьте-ко к дяди да… с выслугой».

Так примерно наказал былинный брянский князь разорителей родного края и города.

Брянск столичный

Считается, что как раз со времени победы над литовцами, то есть с 1263 года, удельный брянский князь Роман Михайлович стал великим князем черниговским. Но Брянска не оставил и перенёс в свой лесной город столицу всей Чернигово-Северской земли.

В 1275 году Роман Брянский участвовал в войне галицко-волынского князя Льва Даниловича (в честь этого князя назван знаменитый украинский город Львов) против литовского князя Тройдена. На помощь Льву татарский хан послал своего воеводу Ягурчина и заднепровских князей, среди которых был и Роман Брянский с сыном Олегом. Летописец отметил: «Татары очень хотели, чтобы Роман пришёл». Значит, мужество, воинское мастерство и полководческий талант брянского князя признавались ордынцами.

Однако Лев Галицкий, осадивший Тройдена Литовского в Новогрудке, не дождался подмоги и сам взял город, оставил союзников без славы и добычи. Понятно, что князья обиделись: Лев «не почёл их за людей, равных себе». А, кроме того, татары всерьёз ограбили и дружественные им земли — позже Роман Михайлович жаловался в Орде, что Брянская страна «оскудела всячески».

Оскорблённый поступком союзника Роман отказался даже навестить в Галицко-Волынской земле любимую очь, которую не видел более десяти лет. Он послал вместо себя сына Олега, а зятю-князю, звавшему его господином и отцом, ответил так: «Сын мой…, я не могу уехать от войска. Я ведь нахожусь на враждебной земле. Кто доведёт моё войско домой?» Для людей Древней Руси эти слова долгое время были образцом ответственности правителя и полководца за своих подданных и подчинённых, на примере князя Романа учили молодых княжичей любить свой народ.

Нашла эта черта характера князя Романа отражение и в былине, в которой перед походом против литовцев князь-волшебник бросает жребий о судьбе своих воинов. Тех, кому на роду написано в предстоящей битве погибнуть или получить ранение, Роман отправляет домой.

Чудотворная икона

В 1285 году пожилой Роман Брянский осадил в Смоленске тамошнего князя Александра Глебовича. Города не взял, но разорил округу и вернулся домой. Возможно, поход был вызван заметным желанием смоленских князей овладеть Брянском или сомнением со стороны Смоленска в тех или иных властных правах брянского князя.

Так или иначе, но с этих пор летопись молчит о Романе Брянском. Однако «Сказание о начале Свенского монастыря» поведало, что было дальше.

В 1288 году у Романа Михайловича, которого родословия из-за его солидных лет зовут уже Старым, заболели глаза и он ослеп. Князь отправил в Киево-Печёрский монастырь посольство с просьбой прислать в Брянск чудотворную икону Божией Матери, чтобы он смог помолиться у неё об исцелении. Настоятель уважил просителей. Монахи везли икону на лодках вверх по течению Днепра и Десны.

Посланники Киево-Печёрского монастыря уже приближались к столице княжества, как вдруг в двух верстах от Брянска лодка с иконой неожиданно остановилась. Сколько ни пытались монахи сдвинуть с места странную лодку, всё было напрасно, и гребцы решили переночевать на берегу. Но поутру проснувшиеся люди не нашли икону на месте. Образ Пресвятой Богородицы оказался среди ветвей огромного дуба, выросшего недалеко от маленькой речки Свень. Здесь и нашёл чудотворную икону князь Роман, который вместе с епископом, собором брянского духовенства и дружиной вышел встречать святыню. Пешком отправился Роман Брянский к заветному дубу.

Остановившись в нескольких шагах от иконы, слепой князь, произнес молитву, которая в переводе на современный русский язык звучит так: «О, Пречудная Владычица, Мать Христа Бога нашего! Дай мне, оспожа, глазами увидеть свет и твой чудотворный образ; если только начну видеть с этого самого места на все четыре стороны, то всё, что увижу, отдам дому твоему (то есть храму или монастырю) и выстрою храм и обитель (монастырь) в месте, которое тебе полюбилось».

Едва князь окончил говорить, как стал видеть тропинку к иконе и дубу, а потом и весь белый свет. Роман Михайлович своими руками начал рубить деревья и строить храм, который священники освятили во имя Успения Пресвятой Богородицы. Вокруг храма отстроили монастырь, названный по месту расположения у реки Свень Свенским. Чудотворная икона так и не вернулась в Киев. Она осталась в том краю, который сама себе выбрала и по которому стала называться Свенской иконой Божией Матери.

Почтительное отношение князя Романа к чудотворной иконе Пресвятой Богородицы также воспето в былине. Когда, согласно былинному сюжету, язычники-литовцы разоряют Брянск, то они также оскверняют городскую святыню — икону Пресвятой Богородицы. Вернувшийся в ограбленный город князь Роман, соскочив с коня, тотчас поднимает икону с земли:

Обтират-де на ей да грезь великую,
А заносит-де ей да ныньце в дом, право,
Как стояла она ныньце, как в том мести.
Как поставил-де ей ныньце по-прежному,
А змолился-де ей да Господу Богу:
«Присвята ты ле Мать да Богородича!
Ты постой-ко за веру за великую!
А кто ле надо мной этта нагалился?
А кто ле надо мной этта накуражился?
Ты не выдай, Присвята Мать Богородича!..»

Родословные книги говорят, что вскоре после своего исцеления от слепоты и основания Свенского монастыря князь Роман Брянский вновь поехал в Орду, где был убит, как и его отец. Возможно, татар натравили смоленские князья, желавшие захватить Чернигов, а после и Брянск.

Потомки

Романа Михайловича Брянского на княжеском престоле наследовал сын Олег Романович. Князь Олег был отважным воином, участвовал в сражениях с литовцами и смоленскими князьями. Однако новый брянский князь более был склонен к монашеской жизни. Предположительно в 1275 году он основал первый в Брянске Петровский монастырь, настоятель которого вместе с монахами ходил в Киев за Свенской иконой Божией Матери.

И вот, добровольно передав княжество то ли дяде, то ли брату, Михаилу Романовичу, что избавляло Брянск от изнурительной междоусобной борьбы за власть, Олег удалился в основанный им же монастырь, где принял монашество с именем Василий. Князь-инок вёл суровую жизнь, занимал подземную комнату-келью. Скончался благочестивый князь, скорее всего, в 1307 году 20 сентября старого или 3 октября нового стиля. Позже он также стал православным святым, и день его памяти стал в наше время днём памяти всех брянских святых.

Основанный святым Олегом Брянским Петропавловский Брянский монастырь существует и теперь, хотя и пострадал от рук местных коммунистов. Мощи святого благоверного князя Олега также находятся в Брянске. Когда-то и улица, что вела к монастырю, носила имя Петропавловской (теперь — проспект Ленина).

Михаил Брянский не удержался на отеческом престоле — к 1309 году смоленские князья все же захватили Брянское княжество. Позже польские князья Осовицкие считали себя потомками Романа Брянского. Род этот, однако, вымер в ХVI веке.

Юрий СОЛОВЬЁВ.
Фото из архива автора.

Просмотров: 4069