Михаил Кабанов: «Что я могу подарить землякам? Театр!»

Александра Савелькина • Михаил Фёдоров

«Учитель литературы приговаривал, выставляя меня из класса за очередное хулиганство: «В артисты тебе надо, Мишка!» И как-то засело это в сердце», — вспоминает актёр и режиссёр Михаил Кабанов. Он родом из деревни Суховерхово Стародубского района, первые шаги в профессии делал на брянской сцене. Спустя три десятилетия народный артист Российской Федерации, звезда МХАТ им. М. Горького вернулся на сцену Брянского драматического — с большими гастролями Московского художественного академического театра, которые состоялись в нашем городе 2–5 марта во многом благодаря именно Михаилу Кабанову.

Михаил Кабанов: «Что я могу подарить землякам? Театр!»
Первые в истории гастроли Московского художественного академического театра имени Горького состоялись при великой поддержке губернатора Брянской области Александра Васильевича Богомаза

Мы встретились с актёром во время репетиции «Полоумного Журдена» — третьего по счёту спектакля в гастрольном списке. До этого играли премьеры: «Последний срок» Валентина Распутина в постановке Сергея Пускепалиса и «Леди Гамильтон» Теренса Реттигена в постановке Александра Дмитриева. Завершала гастроли визитная карточка МХАТа — «Мастер и Маргарита». Четыре спектакля за четыре дня, которые действительно потрясли Брянск.

— Накануне вместе с супругой Еленой Коробейниковой вы играли «Последний срок». Потрясает, насколько убедительна актриса (в театре ей достаются роли Джульетты и 17-летней Ани Раневской) в образе 80-летней угасающей старухи! Близкие к вашей семье люди поговаривают, что у этого перевоплощения — стародубские корни…

В образах. Брянские гастроли— Всё так. Моя крёстная, Александра Степановна, заменила мне мать после её смерти. Она жила в той же деревеньке, первенца родила в послевоенные годы, ребёнок умер, и больше детей у неё не было. Она всегда была в моей жизни, всегда помогала.
Когда пятнадцать лет назад я привёз Лену знакомиться с крёстной, Александре Степановне было уже около восьмидесяти. Встретила она нас с прохладцей, не понравилась разница в возрасте. Но Лена — обаятельная, трепетная, понимающая страдающую душу — крёстную покорила, они сдружились, и последние годы мы часто гостили в Суховерхово. Когда крёстная умирала, были рядом. И всё это Лене удалось перенести на сцену. Каждый раз переживаем эти тяжёлые моменты заново… Может быть, поэтому и вышло очень убедительно.

В образах. Брянские гастроли— Вы могли бы влюбиться в человека, менее талантливого, чем Елена Сергеевна?

— Знаете, я всегда остерегался любви в театре. Так воспитан: никаких любовных взаимоотношений. Для меня театр — великое место, святое место. Заполнять его какой-то личной жизнью и бытовыми хлопотами считал святотатством.

Актёр должен быть эстетом и жить как монах при монастыре. Поэтому всех своих жён я находил «на стороне». И все ревновали к театру, потому что работу я всегда любил больше всего на свете. И только с Еленой Сергеевной это табу нарушил. Нашёлся человек, который мыслит и живёт так же. Она так же безгранично предана театру, во многом меня поддерживает, вдохновляет.

«Я спотыкался на сцене. Во сне!»

В образах. Брянские гастроли— В «Последнем сроке» одна из героинь вспоминает эпизод из детства: во время работы в поле без сил упал жеребец. От страха девочка принялась бить коня, но ничего не получилось. На помощь пришла мать и неожиданно лаской уговорила животное подняться. У вас такие картинки из детства есть?

— Вся наша русская деревня долгое время казалась мне именно такой упавшей лошадью. Дома разорялись, поля зарастали берёзами, со многими одноклассниками теперь могу поздороваться только на кладбище — смотрят на меня с фотографий. Так было долгие годы. А сейчас я вижу, что у земли появился хозяин. Глубинку спасают великие созидатели, труженики. Лошадь подняли с колен не только ласковым словом, но и умом, знанием дела.

А воспоминания… Представьте, когда я родился, радио было одно на всю деревню — посреди улицы на столбе. Электричества не было, до 8 класса уроки делали
под керосиновой лампой. Жизнь постигали по книгам — Достоевский, Пушкин, русские народные сказки, Гоголь мой любимый… А потом появился телевизор, мы узнали, что есть троллейбус, есть новые дома, самолёты.

— А в театре когда впервые оказались?

— Во сне! Мне всё время снилось: я на сцене и цепляюсь ногой за декорацию. Падаю и просыпаюсь. Хотя в театре не бывал, а когда в деревню привозили кино, наивно верил, что это всё по-настоящему.

Я ведь простой сельский мальчишка. Мама работала на ферме, помогал ей — пас коров, телят. Телят пасти очень тяжело. Они бегут куда попало! Бывало, встаёшь в полшестого утра, а сам валишься с ног в полусонном состоянии. И босых ног не чувствуешь, шагая по холодной росе…
Поэтому, когда мой учитель литературы фронтовик Василий Титович Богомаз говорил: «Миша, тебе надо в артисты», — я не вполне понимал, что это за профессия. Но Василию Титовичу верил — он был для меня большой авторитет!

«Красавиц не взяли, взяли меня»

— С чем вы связываете свой успех на сцене?

— Провидение, предназначение. Я окончил в Брянске культпросветучилище, сходил в армию, вернулся — высокий, кучерявый блондин. У нас весь курс красивый был! И вот в театр требовалась одна лирическая героиня. На пробы отправились четыре мои сокурсницы и я, за компанию. В итоге красавиц не взяли, взяли меня.

Поначалу бегал в массовках, у меня каждый день был спектакль. Каждый день обязательно какой-нибудь поднос выносил. Выбегал с мечом: «Ордынцы здесь на Куликовом поле в трёх поприщах…» — а это уже одна из первых ролей с текстом. Видите, до сих пор помню!

Окончил театральное училище при ТЮЗе (из 40 человек на курсе диплом получили всего шестеро!), затем Высшее театральное училище имени М. С. Щепкина. Безгранично люблю художественный театр, 32 года прослужил там. Это великий театр! Люблю и уважаю Татьяну Васильевну Доронину и вместе с тем рад, что театр переживает новое рождение. Нужно убеждать современного зрителя, находить ключи, чтобы молодёжь приходила на спектакли.

— Большие брянские гастроли — это тоже поиск нового зрителя?

— Гастроли состоялись при великой поддержке губернатора Александра Васильевича Богомаза, который сделал для этого всё возможное. В Брянск приехали более 80 артистов и обслуживающего персонала. Привезли 4 спектакля, несколько фур с декорациями — это самые масштабные гастроли в истории МХАТ имени М. Горького.

— Давайте вспомним, что в сентябре 2019-го артист Брянского драмтеатра Дмитрий Ненахов по вашей инициативе выступил в качестве приглашённого артиста в спектакле МХАТа «Зойкина квартира». И в Брянске, и в столице Дмитрий играл Херувима. Как случилось это приглашение?

— Я увидел в записи артиста, который хорошо играет. Помню, это была роль Василия Тёркина. Спектакль впечатления не произвёл, а артист показался убедительным — он интересный, с большим темпераментом, мхатовский. И хотя он играл злодея Херувима, тем не менее произвёл на всех очень хорошее впечатление. Быстро встроился в наш спектакль, притом что в брянской постановке некоторые сцены были вымараны и пришлось доучивать текст.

С главным  человеком в жизни — мамой Марией Степановной— Почему для вас важно — создавать связи?

— Делюсь тем, что умею, что искренне люблю и во что верю. А что я ещё могу подарить людям? Только театр! Я ведь силу искусства осознал ещё в детстве на уроках литературы. Или когда читал на линейке стихи, которые слышал от Василия Титовича:

Вперёд пополз боец Матросов,
Бесстрашный русский человек.
Вперёд! Ведь за спиною рота
Под проливным огнём врага!
Вот между ним и вражьим дзотом
Осталось только два шага…

И так читал, что все почему-то начинали плакать. И мне это очень нравилось.

— Есть мнение, что сегодня в театр пришло поколение режиссёров, которые всеми силами доказывают: главное в театре — режиссёрские придумки и околотеатральные скандалы, которые создают ажиотаж. МХАТ в этом плане по-прежнему один из самых консервативных. Объясните, как можно сохранить традиции русского психологического театра и при этом привлекать современного зрителя?

— Грань размывается. Во многом из-за засилья западной культуры. С другой стороны, иностранные актёры порой так убедительно существуют в кадре, что я начинаю пугаться: скоро Станиславский и его школа будет принадлежать только Голливуду. Только они и будут работать по системе Станиславского с его великим проживанием каждого образа и погружением в предполагаемые обстоятельства.

А у нас… мода на театральный «фастфуд». Он тоже имеет право на существование. Однако никто не отменял великих Пушкина, Достоевского, Гоголя. Человеческая душа всё равно остаётся. Можно накормить фастфудом, а можно достучаться до самого сердца. Искусство должно трогать душу, помогать людям плакать, смеяться.

Во МХАТе сделали реконструкцию «Трёх сестёр». Это тоже попытка достучаться до современной молодёжи. И «Последний срок» — ещё одна премьера прошлого сезона — попытка понять, осмыслить прошлое, чтобы идти достойно в будущее. И зрителей действительно стало больше.

«Страха нет, если хорошо знаешь свою работу»

Петя Трофимов в спектакле «Вишнёвый сад»— Сколько спектаклей играете в месяц и какой ваш рекорд?

— Тринадцать спектаклей. Когда только пришёл в театр, играл порядка тридцати! Татьяна Васильевна Доронина сразу давала мне много ролей: большие, маленькие. С чем-то я справлялся, с чем-то нет, но она меня как будто испытывала, пробовала в различных амплуа: комическом, драматическом, лирическом, романтическом — это совершенно непохожие ипостаси, которые способствовали моему профессиональному развитию.

— Какие роли вам особенно дороги?

— 1988 год, один из первых моих спектаклей во МХАТе — «И будет день» в постановке мастера души человеческой Валерия Беляковича. Затем «Вишнёвый сад» в партнёрстве с Татьяной Васильевной: она играла Раневскую, я Петю Трофимова. «Белая гвардия» в постановке Татьяны Дорониной, у меня роль Шервинского. Запомнил, потому что роль далась непросто — нужно было существовать в амплуа героя-любовника. А я ведь считал себя комиком. С Татьяной Васильевной играли «Лес» Островского. Гриша юродивый, тоже по Островскому, значимая роль…

— Не было страха играть с известной партнёршей?

— Нет! Настолько был поглощён работой. В любой профессии, если есть школа, страха быть не должно. Вот я не умею сниматься в кино и снимался мало, потому что всегда есть какое-то неловкое ощущение. А театр — это моё, моя профессия, я это люблю.

— Что для вас отдых сегодня?

Фёдор Ильич Кулыгин, «Три сестры»— Родное Суховерхово. Закрываюсь в старом доме на несколько дней… Если нет возможности вырваться на родину — дача. По миру путешествую, люблю посещать святые места. Помню, проезжаем Гефсиманский сад в Израиле, экскурсовод говорит: «Вот здесь Иуда поцеловал Христа…» И я не могу понять, то ли мать мне рассказывала, то ли это снилось, то ли сам я здесь был — словно попал в сказание и сам его участник.

Я ведь летаю во сне! Все жаркие страны посетил, на Северном полюсе побывал. Куда захочу, туда и лечу. Мало того, я знаю, как это делать, и всех друзей своих научил.

— И нам, пожалуйста, расскажите.

— Всё просто: надо быстро бежать и махать руками. А если бежать тяжело или вы устали, значит, подойдите к большому бугру или обрыву — прыгайте и машите сильно. Вы думаете, я шучу? Нисколько! Непременно попробуйте.

1479