человек Разумная: как географ из Брянска запела на исторической сцене Большого

Александра Савелькина • архив Ульяны Разумной

Солистка оперной труппы Большого театра Ульяна Разумная родилась и выросла в Брянске. В родной город вместе с тремя сыновьями она приехала пережидать самоизоляцию — поближе к природе, подальше от городской суеты. Почему в юности она чувствовала себя Фросей Бурлаковой и зачем обладательницам меццо-сопрано большая семья, Ульяна рассказала нашему корреспонденту.

человек Разумная: как географ из Брянска запела на исторической сцене Большого
На первом прослушивании мне сказали: «У девочки нет перспектив». А я не поверила — и теперь в оперной труппе Большого театра.

— Мне было шестнадцать, когда на антресолях обнаружила пластинку Ирины Архиповой и Владислава Пьявко. На обложке крупными буквами было написано: «Большой театр». Я слушала эту прекрасную музыку, пробовала подражать, а когда в комнату вошёл папа, вдруг сказала: «Хочу петь так же». Папа удивился, но ответил: «Попробуй».

— Ульяна, а до этого момента вы музыкой не занимались?

С маэстро Эдуардом Амбарцумяном на сцене в Брянске, 2013 г.— Нет. Но захотелось всем сердцем. Родители договорились о прослушивании с педагогом музыкального училища. Помню, как рыдала на заднем сидении «Жигулей», когда папа озвучил вынесенный приговор: «У девочки нет перспектив».
На этом бы всё и закончилось, но нашлись общие знакомые с преподавателем академического вокала в училище Гнесиных. И там мне сказали, что данные как раз-то есть и заниматься вокалом нужно. В Москву меня не пустили, и я поступила в народную оперную студию под руководством Маргариты Александровны Архангельской. Помню, как она, благородная дама, долго смотрела на меня изучающим взглядом и вдруг спросила: «Зачем вам это надо?» А я, как Фрося Бурлакова: «Петь хочу! Выступать хочу!»

— И всё-таки в будущее, связанное с музыкой, вы не верили, раз поступили на естественно-географический факультет Брянского университета?

— Я стала учителем географии и биологии, потому что на этом настояла мама. Вручила ей диплом и умчала в Москву. Поступила сразу в два вуза — Московский институт музыки имени А. Г. Шнитке и Московский государственный институт культуры. Выбрала второй, рассчитывая учиться заочно, но там «заочку» отменили. Приходилось как-то совмещать учёбу с подработками. Зато повезло с наставником — профессор Лидия Николаевна Скусниченко стала мне второй мамой.

Анний в положении

Анний в спектакле «Милосердие Тита» — Что стало для вас первой важной ступенью в карьере?

— Все классические исполнители прекрасно знают конкурс «Романсиада». Финал проводится в Колонном зале Дома Союзов, попасть туда могут только 12 победителей отборочных туров. Когда-то Николай Басков был звездой «Романсиады». Очень престижное состязание исполнителей русского романса. Первый раз я участвовала в первый год обучения. Проиграла, но присмотрелась, как выглядят исполнители, какие произведения выбирают. В следующем году стала лауреатом третьей степени, а ещё через год попала в Колонный зал — представляла Брянск с романсом «Гайда, тройка!» и заняла третье место. После этого было много концертов на престижных сценах столицы — площадка в Сокольниках, в Центральном доме учёных, пела в храме Христа Спасителя и на балу в Кремле…

Правда, когда пришло время устраиваться на работу, испугалась прослушивания. Артисты требовались в Камерный музыкальный театр имени Б. А. Покровского (раньше это было самостоятельное учреждение, а с 2018 года — камерная сцена Большого театра России).

На прослушивании из нескольких десятков претендентов оставили пятерых. Моя «Кармен» режиссёру не понравилась, а вот «Частушки Варвары» Щедрина хвалили. И сразу же дали партии. Я открыла ноты и почувствовала ком в горле: произведение казалось таким сложным, что хотелось купить билет и уехать в Брянск.

— Чем вас напугала первая роль?

— Мне вручили ноты для хора, «Холстомер» — современная опера Владимира Кобекина. За эту музыку автор получил «Золотую маску». Очень сложное произведение! И к тому же в нашем театре каждый артист был и солистом, и хористом, и декоративной штучкой без слов — мы постоянно менялись ролями. Поначалу это казалось невыполнимым…

— Почти половина ваших ролей — мальчики и мужчины. Татарин в «Одном дне Ивана Денисовича», пионер Петя в сказке «Петя и волк», Анний в «Милосердии Тита». Почему?

— Меццо-сопрано частенько достаются роли травести. В опере это нередкий случай. И вот, представьте, Анния в «Милосердии Тита» я играла на пятом месяце беременности двойней. Дирижёр Игнат Солженицын, сын Александра Исаевича, выбрал меня для премьерных спектаклей и пресс-показа. Пела три дня подряд, и никто даже не догадывался, в каком Анний положении. Мальчишек родила в сентябре, а в январе уже пела на сцене.

«Дирижёры любят красивых»

Первая роль на исторической сцене Большого театра— Чего не может позволить себе оперная певица?

— Быть больной, уставшей, некрасивой. Нельзя показаться на репетиции ненакрашенной и с пучком на голове. Дирижёры и режиссёры любят красивых артистов. И зритель должен видеть тебя радостной, излучающей энергию, добро и свет.
Был у меня спектакль, один из любимых, — «Титий Безупречный». Авангардная работа режиссёра Владимира Мирзоева. Критики её много хвалили, зрители полюбили. Я играла спектакль полтора года без замен.

Однажды проснулась утром от страшной боли — камень в почках! В больницу увезли на «скорой». Хирург осмотрел и говорит: «Дело серьёзное. Если до завтра сам не выйдет, будем оперировать». Я — в слёзы. Доктор успокаивает: «Не волнуйтесь, всё пройдёт хорошо, не вы первая…» А я реву, потому что завтра спектакль! Он у виска пальцем покрутил, но посоветовал метод: пить воду и ходить вниз-вверх по лестнице. Обошлось без операции. И я пела свой спектакль.

— Искусство требует жертв. Вам на какие приходилось идти?

— Пропустила свадьбу родной сестры — был выпускной экзамен, не смогла поехать на первый день рождения старшего сына — пела в Колонном зале Дома Союзов…

— У вас трое детей. Беременность и роды как-то сказываются на голосе?

— У дирижёров есть шутка: меццо-сопрано всегда в окружении детей. Голос действительно меняется под действием гормонов, а меццо-сопрано беременность и роды идут на пользу. После старшего сына голос окреп и похорошел. С младшими было сложнее — начались проблемы со связками. Фониатр замечала, что связки находятся в гипотонусе. Спрашивала всё, какие у меня могут быть физические нагрузки. Я отвечала: «Да никаких. Только вот… двойня у меня». Пришлось меньше носить на руках, и проблема решилась сама собой.

Большой театр — большая ответственность

— Что вы почувствовали, когда стали артистом Большого театра?

— Точнее сказать, когда наш театр оказался под крылом Большого. Всё стало другим — зарплаты, ответственность, люди. Большой театр — это большая ответственность. Несмотря на то, что мы поём на камерной сцене, перестраиваемся, переламываем себя внутри.

Сгусток в авангардной постановке «Титий Безупречный»— А вы ведь и на исторической сцене Большого театра пели…

— Это было «Путешествие в Реймс» Джоаккино Россини, я играла Модестину. Почти все артисты в спектакле — иностранцы, приглашённые звёзды. Россиян было только двое. Когда приглашали на роль, предупредили: «Там нет ничего сложного, но в первом акте вы будете в коротеньких шортиках и корсете». Говорю: «Согласна!» Играла три спектакля.

Выучить партию мне помогла концертмейстер с камерной сцены Катя Смирнова. Когда я пришла в спектакль, партия была уже готова. Роль интересная. Россини — беглый, высокий, в нём много колоратур и ансамблей, поэтому и оперы такие красивые.

— Какие ощущения испытывали, оказавшись на исторической сцене?

— Там всё прекрасно! На исторической сцене другая аура, даже в сравнении с нашей камерной. Да, всё немного пафосное и вычурное, но ведь это Большой! На спектаклях были полные аншлаги. Потрясающее чувство!

— Изменился ли ваш стиль в одежде, когда перешли под крыло Большого театра?

— Многие думают, что опера ограничивается классическими произведениями, а мы играли авангардные спектакли, во время которых на артистов съезжает потолок, или переодевались в перепачканных заключённых. То же касается и внешнего вида артиста. Времена благородной роскоши, когда артистки в магазин одевались как на торжественный приём, прошли.

Сейчас Большой театр работает с иностранцами — они проще, свободнее и одеваются без пафоса.

— Помните своё первое платье, на которое пришлось потратиться?

— Первое дорогое платье я купила для концерта в родном городе. Это была программа «Виват, опера!» совместно с Брянским губернаторским симфоническим оркестром под управлением заслуженного артиста России Эдуарда Амбарцумяна. Отдала за него почти тысячу долларов. И хотя оно не самое дорогое в моей жизни, до сих пор храню как первое…

«Ландыши» для Кармен

С супругом— Эдуард Борисович рассказывал нам в интервью, как перед концертом кто-то из чиновников спросил у дирижёра симфонического оркестра: «А где балалайки?» С вами подобное случалось?

— Однажды меня пригласили спеть на корпоративе у нефтяного магната. «Спойте, пожалуйста, арию «Хабанера» из «Кармен». Знаете такую? — переспрашивала помощница заказчика. — И «Ландыши». Но, конечно, радует, что первой всё-таки была «Кармен».

— Ульяна, музыка меняет людей?

— Меняет, это я точно знаю. Помимо театра преподаю в частной школе, работаю с детьми с ограниченными возможностями здоровья. Плату беру символическую. Для меня главное — лишь бы на это хватало сил. Занимаюсь с детками, больными ДЦП, аутизмом. Помню, как мальчик с аутизмом впервые пришёл на занятия: лёг на фортепиано и совсем на меня не реагировал. Стала разбираться в вопросе, читала литературу, записалась на специальные курсы, изучала коррекционные методики. Хоть я и педагог по образованию, работа с особенными детьми — это совсем иное. Мы несколько месяцев занимались с Егором вокалом, он уже начал петь, называл ноты. Как-то на занятие пришла мама и вдруг расплакалась: оказывается, мальчик до этого совсем не говорил…

— А вам что помогает в жизни?

— Любовь — семьи, родных, зрителей. Это главное. А в карьере… Я живу по принципу: если одна дверь закрыта, найдётся та, которая откроется. И до сих пор правило не давало сбоев.

923