О, дивный старый мир

Александра Савелькина • Михаил Фёдоров, архив Алексея Беласа

О, дивный старый мир

В коллекции Алексея Беласа из Новозыбкова более 500 предметов аутентичного брянского текстиля: пара сотен рушников с древними вытканными узорами, а элементов одежды хватит, чтобы нарядить по всем правилам 13 человек. Сам он мастерски ткёт на старинном станке, иногда выступает с лекциями и мечтает создать музей культуры юго-запада Брянского региона. Зачем всё это нужно обычному человеку, мы попытались разобраться, встретившись с Алексеем.

Текстиля насобиралось порядка 500 предметов и около 300 старинных книг.

«Ой, коло кладбища девочка ходила, ой, не боялась она никого. Ой, что мне делать и кого бояться — тут мой миленький дружок схоронён…» — Алексей показывает видео, на котором его знакомая баба Ганна поёт старинную деревенскую песню. Баба Ганна, как и Алексей, из Новозыбковского района, речь у неё с колоритным приграничным акцентом: половину слов не разобрать.

«Баба Ганна, а где ж такие песни пели?» — спрашивает на записи Алексей. «А на свадьбах…», — отвечает его собеседница и добавляет, смахивая слезу: «Ой, не могу, грустная песня».

Анны Григорьевны Прищеп, по-уличному Ганны Грицевой, не стало в начале августа. Алексей рассказывает о целых деревнях, которые исчезли с лица земли, с тех пор как он увлёкся собирательством фольклора и народного текстиля. Заранее заготовленный вопрос, зачем ему это, отпадает как-то сам собой.

Родом из детства

Выставка в заповеднике «Брянский лес»— Алексей, как вы увлеклись народной культурой? С чего всё начиналось?

— В детстве мама часто водила нас с братом в краеведческий музей в Новозыбкове. Один из залов был поделён на две части: в одной половине представлен дом зажиточных купцов, в другой — крестьянская изба. И ещё одна экспозиция посвящалась этнографии: стоял ткацкий станок, висели рушники и два костюма. Теперь в этом зале выставка на тему современной истории города…

Моя бабушка в двенадцать лет ушла в Киев «в прислуги». Какие рушники! В семье даже фотографий довоенных не было. Стал эту пустоту заполнять — собственной коллекцией.

Первый «экспонат» нашёл на помойке. Это был глиняный горшок с дыркой. Я тогда учился в пятом классе. Собирали с братом черепки от горшков, потом знакомая бабушка подарила кусок рушника с вытканным орнаментом. Драненький, но до сих пор у себя храню.

Алексей Белас и брянские красавицы в аутентичных костюмах Подростком коллекционировал монеты, советские газеты, значки, довоенные книги, всё, что касалось старообрядческой культуры Новозыбкова. И так получилось, что к зрелому возрасту собрался объём, и только то, что близко сердцу: народный текстиль, старообрядческие книги, иконопись.

— Самая известная часть вашей коллекции — рушники. Редкие среди них имеются?

— Коллекция — это отражение внутренней жизни человека. Про любую вещь могу рассказать, где купил, где нашли, кто был прошлым владельцем… Как-то ехали в Красногорский район по делам. Осень была, октябрь. Видим дом у дороги — разломанный, под снос. Вышли пофотографировать, потому что у него была соломенная крыша. И вдруг чуйка сработала. Зашёл внутрь и среди мусора нашёл… рушник! Сделан он был в технике вышивки по сетке, или, как бабы у нас называют, «тягання» — когда из тканого полотна мастерица вытягивает нитку и по сетке вышивает. И на вышивке этой — павлины! Вот, казалось бы, деревня Яловка — где они могли этих павлинов видеть?!
А как я с бабой Ганной познакомился? Это ж отдельная история. Её племянница жила на третьем этаже, а наша семья — на пятом. Как-то попросил рассказать, как тётушку её найти, как к ней проехать. Без звонков явились в деревню. Неизвестные люди, не пойми кто. «Здравствуйте, — говорю, — я Лёша, мы по рушники». А она отвечает: «Так, деточка, мы с тобой сейчас чайку попьём, а тады ты расскажешь, чаго тебе надо». Казалось бы, неизвестный человек, а тут такой приём! Много раз потом к бабе Ганне ездил. Она мне первая показала, как на станке ткать. Считай, учительница моя.

Старое поколение — совсем другие люди. Им важно, сохранят ли их рушники, кто ими любоваться будет… А у их детей первый вопрос: «Сколько за рушник дадите?»

«Ну, ё у нас рушники!»

Рушники юго-запада Брянской области — И правда ведь, сколько?

— Как договоришься. Но в целом недорого. Хотя просто так тоже редко отдают. Да и сам я не могу взять бесплатно. Человек в деревне живёт, ему нужны деньги и отблагодарить надо.

Ещё одну историю вспомнил. Ехали по своим делам через незнакомую деревню, вдруг — впереди толпа. Притормозили — подумали, похороны. Оказалось, обряд «Перенесение свечи», сохранившийся на юго-западе области, — сплав язычества, культа огня и христианских идей. «Свечой» называют икону, которая принадлежит всей деревне. По престольным праздникам икона торжественно «переходит» из дома в дом.

Мы сняли шествие на видео, заговорили с отпочковавшейся от общей толпы бабушкой. Со словами «Ну, ё у нас рушники» — она отправилась в дом. Мы следом, а за нами — подвыпившая соседка. Подумала, грабители. Объяснили, что нам рушники нужны. Она головой покивала и убежала. С бабушкой мы ещё немного поболтали, записали несколько песен, выходим на улицу, а там… толпа старушек с узелками: рушники несут! Мне повезло, что деньги с собой были. Целый багажник сокровищ нагрузил. Кстати, та бабушка подарила три рушника, один — её матери.

Друзья-этнографы из Москвы в костюмах новозыбковских бабушек из коллекции текстиля — Это один из самых старых в вашей коллекции?

— Мы обязательно делаем паспорт предмета: кто ткал-вышивал, годы жизни хозяйки, по которым примерно можем определить время создания рушника. Но есть и датированные. На самом древнем выткано «1884». При этом древних орнаментов гораздо больше. Как в старину ткали? Дочка копировала мамин рушник, а та в свою очередь ткала по образцу своей матери.

Только семантикой — расшифровкой орнаментов — не занимаюсь. Давно нет людей, которые точно могли бы сказать, что тот или иной узор значит. Я, конечно, все эти «репы» (репьи), «вядьмедьки» (медведи), сливы и маковки брянские знаю и деткам на выставках рассказываю. Но не более того.
Храбрый портной

— Алексей, а по профессии вы кто? Чем занимаетесь?

— По образованию я портной, но не шью. Надо было где-то учиться, с железками мне не интересно — проще с тряпками. Работал официантом в столичном ресторане, дом строил… Чем только не занимался! В настоящее время пою в хоре старообрядческого храма, там же уставщик.

И платье красит человека!Я — старообрядец. В нашей общине человек 100–150. От других ничем не отличаемся, только службы длиннее и посты строже.

— А как организовать фольклорную экспедицию для немузейного человека? Какие возникают сложности?

— Представьте: приезжаем в деревню, ломимся в хату к бабушке… И полицию могут вызвать, и собаку спустить, но в основном люди открытые.
Но я ж не один езжу! Со мной друзья из Москвы — фольклорно-этнографический ансамбль «Равень». Как раз перед самоизоляцией ребята успели побывать с экспедицией в Стародубском районе. Домой когда уезжали, думали, в закрытую Москву не попадут. А как только разрешили перемещаться, приехали с новой экспедицией. Девчонки фольклор записывают, мы с руководителем, Сашей Яшиным, бабушек опрашиваем, и ещё я по своим делам — текстилю, рушникам.

— А как деревни выбирали для экспедиций?

— Брали и ехали. До сих пор в ближайшей округе что-то интересное можно найти. Мы счастливые люди — мы застали уникальный пласт культуры, через 5–10 лет от него останутся рожки да ножки.

— Где коллекцию храните?

— Текстиля насобиралось порядка 500 предметов и около 300 книг. Собрание разноплановое — это хороший этнографический музей. Лежит дома: в шкафах, сундуках, на полках. Мы работаем над проектом музея. Возможно, частным. Но как это будет, ещё не представляю…

— Свою миссию как определяете?

— Я частный коллекционер и хочу им оставаться. Подумывал сделать каталог коллекции текстиля, альбом, но я физическое лицо, грант не дадут. Надо создавать организацию, но тогда с чего мне налоги платить?

Нужно быть не только коллекционером, владельцем собрания — нужно быть его хранителем и очень много вкладывать: не только деньги, но и себя. Знаете, это как хранитель времени.

— Звучит красиво.

— Ну, вот так.

Ольга Григорьевна Белас— А каким, по-вашему, может быть идеальное развитие событий?

— В советское время белорусы быстро сориентировались и стали собирать традиционный текстиль, костюмы, фольклор, иконопись, книжную культуру. Поэтому у нас в принципе нет 15–16 века, а у них есть. И теперь российские туристы едут через наш юго-запад в Белоруссию — смотреть уникальные вещи, среди которых много и наших. То есть один раз мы это уже прохлопали…

Вы только подумайте: в Новозыбкове есть деревянный старообрядческий храм 18 века с самой большой в области деревянной колокольней! Юго-запад сохранил календарную обрядовость и особую культуру. Добавьте к этому этнографический музей с интересной коллекцией, и юго-запад может стать Меккой для фольклористов. Мы зарабатывать на этом сможем, развивать туристический потенциал региона. И для этого всё есть! До сих пор столичные экспедиции к нам ездят — и многое увозят за пределы региона. Моя цель — сохранить самобытные вещи на исторической территории, показать, что у нас есть кое-что уникальное.

Я вот иногда на службу хожу в косоворотке. И смотрят на меня косо. Мы разучились быть собой, разучились уважать свою культуру. Русская народная традиция в массовом сознании — это пьяный медведь, баба в кокошнике и розочка в картузе. А ведь всё намного глубже и тоньше. Посмотрите на эти прекрасные рушники — мы, русские, совсем про другое.

932