Чтобы помнили
Василий Вендин: «Из сотни бойцов выжить удалось лишь семерым…»
Текст: Александра Савелькина
«Был у меня товарищ, Лёшка Кошкин, в одном цеху на заводе работали. Всю войну прошёл, командиром взвода был, и даже осколочком не зацепило. А в мирное время подавился и умер», — рассуждал ветеран-пехотинец Василий Вендин, отвечая на наш вопрос, что спасает на войне. А потом, задумавшись, добавил: «Наверное, Бог. Хотя я на фронте не знал ни одной молитвы…» О чудесной истории спасения в бою под Ригой, когда из 96 солдат выжили лишь семеро красноармейцев, о трудностях быта пехотинцев и сотнях пройденных километров с 16-килограммовым противотанковым ружьём на плече вспоминает сам Василий Тимофеевич.
Как карта легла
Текст: Александра Савелькина
«Что это у вас лоб весь будто вспаханный?» — спросил однажды хирург, когда я оказался у него на приёме. Отвечаю, к большому удивлению доктора: «Осколочки фронтовые, шесть штук вытащили», — вспоминает ветеран Виктор Молодкин, участник Сталинградской битвы, представитель редкой фронтовой профессии — разведчик-наблюдатель. Осколочки из кожи полевые медики выскребли ещё в 43-м. До сих пор беспокоят другие раны: оставленные войной в самом сердце. Но именно из этих рубцов и осколков состоит жизнь большого поколения, к которому принадлежит Виктор Иванович. По традиции свою историю ветеран рассказывает от первого лица.
Алексей Незнанов: «До сих пор не пойму, почему не боялся пуль…»
Текст: Александра Савелькина

По крохотному уральскому посёлку шёл 20-летний сержант в изношенной шинели. Он прошагал Великую Отечественную, воевал с японцами и впервые за три года получил возможность повидать родных. Из-за забора выглянула соседка, испуганно ахнула, метнулась в дом и громко лязгнула засовом. «Они всегда были странные», — подумал фронтовик и свернул к родительскому крыльцу. Двери оказались заколочены. Тогда он отправился к брату, жившему на соседней улице. Семья как раз завтракала. Но стоило переступить порог, все застыли в испуге. «Брат, что ж ты, не узнал меня?!» — вымолвил Алексей Незнанов. «Узнал, Лёшенька, да не сразу поверил — год назад похоронка на тебя пришла…» Похоронку ветеран до сих пор хранит в кармане парадного пиджака. А в сердце — страшные воспоминания фронтовых лет.

Раиса Говорова: «На фронт ушла, чтобы не умереть от голода»
Текст: Александра Савелькина

«Я закрываю глаза и вижу, как еду в открытом грузовике. Шустрая «полуторка» мчится по шоссейной дороге, ниточкой протянувшейся между болот. Едва закончился бой — немцы попали в окружение. Они лежат, словно скошенные. Люди, лошади. У некоторых из развороченной плоти всё ещё течёт кровь. Но не это поразило, к смерти можно привыкнуть. На обочине лежала убитая женщина, с мёртвым ребёнком на руках. Растерзанная мадонна. Вот это забыть невозможно», — голос 92-летней Раисы Устиновны Говоровой дрожит. Тогда, в сорок четвёртом, под Могилёвом ей было всего семнадцать лет. Воспоминания ветерана по традиции публикуем от первого лица.