Великолепие, введённое у двора в XVIII веке, понудило вельмож (которые, разумеется, не желали отстать от моды!) создавать роскошные интерьеры своих усадеб. Вот что пишет по этому поводу современник первых дворянских гнёзд историк и философ Михаил Щербатов: «Уже вместо сделанных из простого дерева мебелей стали не иные употребляться, как аглинские, сделанные из красного дерева. Домы увеличились и вместо малого числа комнат уже по множеству стали иметь…». И если верить, что история циклична, наша страна переживает очередной виток создания родовых гнёзд, которые постепенно приходят на смену просторным, но всё же типовым загородным домам представителей высшего света. К большому сожалению, оригинальных исторических интерьеров дворянских усадеб на территории Брянщины не сохранилось. Но они живы в воспоминаниях современников…

«Тютчевские» развалины княгини тенишевой

Оказавшись на брянской земле, княгиня Мария Тенишева застала усадьбу в Хотылёво практически в том же состоянии, что и любой современный путешественник. «Хотылёво, как называлось наше имение, когда-то  принадлежало Тютчевым, но за карточные долги было отобрано одним аферистом, у которого муж и купил его, — сообщает в книге воспоминаний «Впечатления моей жизни» Мария Клавдиевна. — Господского дома там не было, он, кажется, сгорел, и вместо него стояла длинная, бесформенная казарма, в которой жить было невозможно. Пришлось этот длинный сарай срыть, а пока строился дом, наскоро был возведён просторный и удобный флигель. К осени мы в него переехали. При въезде в имение стояла красивая белая каменная церковь елизаветинских времён. Чтобы сохранить гармонию, пришлось построить дом приблизительно в том же стиле».

Дом получился одноэтажным, нарядным и, по замечаниям исследователей, напоминал загородные итальянские виллы эпохи Возрождения. Только вместо римского Тибра — Десна.

Интерьеры по стличному «каталогу»

Перестраивать старое имение некогда пришлось и семейству Тютчевых.

Дом, в котором родился будущий поэт, за обветшалостью был снесён ещё во времена его службы в Мюнхене. Тогда же была выстроена новая усадьба. Её Фёдор Иванович увидел в 1846 году, после возвращения на родину. Проект нового каменного дома был выполнен в стиле позднего ампира. Обстановку залов составляли многочисленные предметы художественной мебели, осветительные приборы, произведения декоративно-прикладного искусства, картины, скульптуры, гравюры. Большинство предметов интерьера — мебель, ковры, часы и многое другое — было завезено из столицы. Остальное — дело рук крепостных мастеров.

«Что до нового дома, то он, право, весьма хорош, и вид со стороны сада очень красив», — писал поэт любезнейшей маменьке в Москву. Правда, и сложные чувства Фёдора Ивановича к новому имению объяснялись очень просто: дом был для него чужим, он вырос совсем в других интерьерах и комнатах.

Дворец для фаворита

Пожалуй, самая впечатляющая история строительства связана с усадьбой графа Петра Завадовского, на минуточку, фаворита Екатерины II. Однажды Завадовский присутствовал на обсуждении проекта здания Ассигнационного банка. Он высказал свой восторг по поводу архитектуры строения, на что императрица ответила: «Хочешь такой? Я помогу». Проектировка дворца была поручена Джакомо Кваренги, автору обсуждавшегося сооружения. Увидев предлагаемый масштаб здания, Завадовский заметил: «В сих хоромах, матушка, вороны будут летать», давая понять, что дворец слишком велик для холостяцкого жилья. «Но я так хочу!» — возразила Екатерина II. По преданию, коронованная особа собственноручно делала изменения в набросках архитектора и принимала живое участие в воплощении очередного шедевра Кваренги.

В Ляличах, на несколько лет переименованных в Екатеринодар, развернулось грандиозное строительство. Есть, к примеру, несколько версий доставки кирпича на стройплощадку дворца. Согласно одной, кирпич доставлялся из Мглина (20 км от Ляличей!) крепостными. Кирпичи передавались из рук в руки (по живой цепочке!) до места стройки. По другой, более достоверной версии, кирпич изготовляли недалеко от поместья в специально сооружённых печах.

Дворцовый комплекс в Ляличах строился в течение 20 лет! Главный корпус был высотою в три этажа. «Существует легенда, что изначально здание было ещё выше, — пишет в вышедшей в 2014 году книге «Ляличи. Усадьба Завадовского» краевед Галина Пикина. — И даже превосходило по высоте Михайловский замок, резиденцию императора Павла I. Узнав о том, Павел направил в Ляличи инспекцию. Полуподвалы были срочно засыпаны землёй, и к приезду комиссии даже клумбы успели занять своё место на свежей террасе. Замеры показали допустимую высоту графского дворца, инцидент был исчерпан».

А зеркальный зал слабо?

Граф Завадовский возводил свой дворец для конкретного адресата, вдохновителя и музы. Считается, что над каждым окном дома красовался барельеф Екатерины II, в каждой комнате стоял её бюст, а самая большая статуя, изображавшая императрицу в полный рост, находилась в вестибюле. По преданию, взглянув на неё, многие дамы падали в обморок. Естественно, если дворец строился с оглядкой на визит коронованной особы, то и размах должен был быть королевским.

«Одна из многочисленных легенд гласит, что в здании было 365 комнат — по числу дней в году, — находим всё в той же книге «Ляличи. Усадьба Завадовского». — Фактически жилых комнат очевидцы насчитывали где-то  около сотни. На первом этаже размещались вестибюль, гардероб, приёмные, кабинет владельца и служебные помещения. На втором находились столовая, гостиные и парадные залы. Третий, небольшой по высоте этаж, занимали жилые комнаты семьи владельца. В подвале размещалась кухня, кладовые и многочисленные хозяйственные помещения. Одноэтажные флигели и закруглённые крылья дома предназначались для гостей.

Пётр Завадовский был большим ценителем живописи. Об этом свидетельствует один из многочисленных гостей поместья — писатель, переводчик, журналист князь Пётр Шаликов, посетивший Ляличи в 1803 году: «Я жалел, что картины, которых очень много, не в одной особливой галерее. В кабинете хозяина есть одна достойнейшая примечания: магическая кисть художника изобразила спящую Венеру без всякого покрывала кроме собственной руки её…»

Не жалел граф средств и на пополнение собственной библиотеки, которая была интересна не только любителям литературы, но и ценителям древностей. Из описания усадьбы очевидцем: «Круглая библиотека снизу доверху была наполнена книгами и рукописями в кожаных переплётах…»

Однако настоящим царством роскоши был второй этаж, куда вели несколько лестниц. Стены у парадной лестницы, расходившейся на два параллельных пролёта, были искусно украшены фресковыми изображениями местных видов и пейзажей. Рекомендуем и нынешним домовладельцам повторить этот вариант отделки — изобразить на фреске любимые пейзажи брянского края. Потом смело можно будет говорить восторженным посетителям: «Фрески как во дворце графа Завадовского!»

У каждой комнаты имелось своё название: аванзал — для торжественных приёмов, круглый зал —для танцев. Особенно гостей впечатлял зеркальный зал, который предназначался для особых торжеств: все стены от пола до потолка здесь были увешаны зеркалами.

Материалы для усадьбы XXI века

Во дворце Завадовского было много антиквариата, повсюду — многочисленные гобелены, статуи, бронзовые украшения. Мебель для спален в основном заказывалась в Европе. Кстати, цветным паркетом из редких пород дерева и тогда принято было удивлять гостей. Именно такой пол украшал главную парадную гостиную.

Отметим, что эксклюзивным решением и в современном интерьере может стать художественный паркет. По своей сущности такой паркет является декоративной композицией, выполненной из твёрдых и экзотических пород дерева. Возрождение художественного паркета в нашей стране началось с начала 90-х годов, когда повсеместно стали воссоздаваться утраченные памятники архитектуры. Можно сказать, что благодаря нескольким мастерам-реставраторам искусство художественного паркета в России сохранилось до наших дней.

Художественный паркет в интерьере — это определённый показатель статуса его обладателя. Это может быть романтический цветок, с порхающими вокруг бабочками, фамильный герб, а также различные бордюры, розетки. Каждый элемент узора вырезан из дерева определённой породы и склеен в общую композицию.

Но вернёмся во дворец графа Завадовского. Потолок в главной гостиной покрывала роспись, лепные орнаменты и барельефы. Благодаря особенному аллегорическому рисунку в росписи потолка гостиная получила название «четырёх времён года». Центральный плафон на потолке был окружён четырьмя круглыми фресками, изображавшими женщин, собирающих цветы, снопы пшеницы и фрукты — символы разных времён года. Вот удивился бы граф Завадовский, когда узнал бы, что сегодня в интерьере используется лепнина из полиуретана — прочная, способная принимать любую форму, легко соседствующая с влагой, например, в ванной комнате. И, конечно же, с помощью лепнины из полиуретана легко оформить любые нестандартные поверхности.

Огромная сияющая сотнями огней люстра — это тоже своеобразный привет от дворцовых интерьеров прошлого. К счастью, современные европейские фабрики сохраняют уникальные традиции ручного изготовления хрустальных люстр, предназначенных для людей с утончённым вкусом, чья жизнь наполнена эксклюзивными предметами. Скажем, в коллекциях чешского хрусталя можно найти поистине уникальные экземпляры. Например, классические люстры, созданные по старинным эскизам, с каплями цветного стекла. Или же модели с рожками из цветного литья: золочёного, патинированного, а также поистине гигантские люстры для второго света, высотой в 2,5 метра. И это без учёта цепи!

Русские корни шебби-шика

В дореволюционные времена в России даже и не подозревали о стилях шебби-шик и прованс. Зато в дворянских усадьбах были популярны отчасти похожие на них бидермейер и романтизм.

Бидермейер по сути и есть ответвление романтизма, пришедшего на смену ампиру. Иногда его так и называют: смесь ампира с романтизмом — ампир в нём стал более интимным, домашним, уютным. Для интерьеров в стиле бидермейер характерны сбалансированность пропорций, простота форм и светлые цвета. Помещения были светлыми и просторными, отчего интерьер воспринимался в меру простым, но психологически комфортным. Стены комнат с глубокими оконными нишами, окрашивали в белый или другие светлые тона, оклеивали тиснёными полосатыми обоями. Рисунок на оконных занавесках и мебельной обивке был одинаковым. Преобладающие цвета — бежевый, коричневый, жёлтый, багровый. Формы — округлые, силуэты — плавно изогнутые, стены — плоские, мебель — естественных тонов дерева: груши, клёна, вишни, ореха. Обивка мебели — ситец с мелким цветочным узором или полосатый репс.

Такие интерьеры, к примеру, окутывали домашним уютом гостей имения семейства Романовых в Брасово. Сама усадьба не сохранилась, зато интерьеры стали настоящим произведением искусства. Как сообщает справочник «Свод памятников архитектуры и искусства России. Брянская область», усадьба Романовых связана с именем художника Станислава Юлиановича Жуковского — видного пейзажиста, ученика Исаака Левитана. В середине августа 1916 года художник приехал на брянскую землю по приглашению графини Натальи Брасовой, с которой он познакомился в 1913 году. Среди полотен Жуковского видное место занимают интерьеры имения Романовых. В усадьбе написаны картины «Большая гостиная в Брасове», «Комната в имении Брасово», «Малая гостиная в имении Брасово». На них мы можем увидеть роскошные и вместе с тем уютные натуральные ковры на полу, преобладающий цветочный орнамент, обилие предметов интерьера и декора, изящную деревянную мебель, «рогатые» люстры из свисающего нитями хрусталя, замысловатый, до блеска натёртый паркет…

Созданием интерьеров брасовского имения занималась супруга великого князя Михаила Романова, наследника престола, младшего брата Николая II. Наталья Сергеевна, получив прекрасное образование, обладала проницательным умом и широтой интересов, очень хорошо разбиралась в искусстве, собрала богатейшую коллекцию живописи, старинной мебели, фарфора, бронзы, хрусталя. Особою гордость представляла коллекция изделий из серебра.

29 июля 1916 года Наталья Сергеевна сообщала в письме князю Михаилу Александровичу: «Портреты всех предков мы решили повесить в бывшую бильярдную, и я думаю, что это будет очень красиво. Вообще дом выходит замечательно хорошо и красиво… Не знаю, какая комната лучше, все хороши замечательно, одна другой лучше, это прямо музей, и я в начале августа выпишу Жуковского, чтобы он написал все интерьеры». Так с лёгкой руки графини Брасовой интерьеры императорского дворца сохранились до наших дней.

Современные дизайнеры рекомендуют: создавая стиль дворянской усадьбы в своём интерьере, достаточно отправиться на блошиный рынок или порыться на дедовском чердаке. Найденную вещь, служившую ещё прародителям, даже не придётся специально состаривать. Остальные варианты отделки несложно найти в салонах, представляющих в Брянске настенные и напольные покрытия, люстры и текстиль премиум-класса. В результате вы получите модный нынче стиль шебби-шик с душой старой дворянской усадьбы.

Дом настоящего воина

Интерьеры некоторых утраченных усадеб удалось сохранить благодаря работе… журналистов. В декабре 1913 года в Петербурге вышел первый номер «журнала красивой жизни» «Столица и усадьба». Как отмечалось в программной статье, издание было посвящено «светской жизни наших столиц, спорту, охоте, коллекционерству и особенно жизни русской усадьбы в её прошлом и настоящем». Приезжали корреспонденты и на нашу землю — было что посмотреть!

Журналист «Столицы и усадьбы», например, побывал в селе Понуровка с целью дать подробное описание «красивой жизни» семейства Миклашевских. Понуровка некогда была «отдана» Михаилу Павловичу Миклашевскому — полковнику Стародубского полка, храброму воину, сослуживцу русских полководцев Румянцева и Суворова. Род Миклашевских владел селом и усадьбой до революции. В настоящее время Понуровка — крупный населённый пункт Стародубского района.

Статья вышла в феврале 1914 года. Вот что увидел в имении корреспондент столичного издания: «Дом вполне отражал общую физиономию его строителя — человека строгих правил, высокого вкуса, величественных жестов…

Пройдя обширную высокую переднюю, входим в зал, столь приятный прохладою своею в летний зной. Живопись изображает небо, видное сквозь открытую балюстраду. С плафона, расписанного орнаментом, спускается огромная люстра. Стены зала расчленены колоннами ионического ордера, несущими на себе арочки полукруглых окон (венецианских). Фриз украшен розетками и меандром (золотым по пурпурному полю); прелестных профилей карниз отделяет нижнюю часть стен залы от второго яруса, по которому написаны нежные панно с видами аркадской страны…

Торжественный зал полон глубокого настроения, особенно когда звуки меланхолического вальса несутся к высокому его плафону, погружённому всегда в полумрак. Из предметов, находящихся здесь кроме портрета Михаила Миклашевского, упомянем о портрете Александра Благословенного и Государыни — небольших, но хороших изображениях Императорской четы, подаренных на память владетелю дома по случаю посещения его Государем, портрет Петра I и другие…

На старинной мебели стоят хрустальные жирандоли (подсвечники. — Прим. автора.) нежной работы: деревца, гирлянды, целые фонтаны хрусталя различного рисунка с прелестными вставками из цветных стёкол!

Здесь же часы — одни, большие, английские, другие — ещё более интересные, на белых мраморных колонках, в виде ротонды. Впрочем, не будем перечислять все те бронзовые, хрустальные и иного материала изделия, которыми буквально наполнен весь дом. Много фарфора. В гостиной… особенно хороша, стиля Louis XVI, люстра, с сердцевиною зелёного стекла.

Наверху, поднявшись по узенькой лесенке со старинными балясинами в антресоли, — попадаешь в царство уюта. И здесь, как в тех пышных парадных комнатах, много предметов старины — мебель разных дерев, портреты и рисунки в дивных «окантовках», которыми буквально залеплены все стены…

И весь виденный нами образ Понуровки заставляет поверить в то, что целы ещё и в наше время заветы античного искусства, что сохранны и до сих пор — и именно в России, в её глухой провинции — остатки примечательной красоты».

Сегодня от былых «остатков примечательной красоты» сохранилось лишь пара десятков графских развалин. Правда, кое-где можно ещё обнаружить уцелевшие флигели, где разместились то почта, то администрация, то хирургический корпус. Больше всех, наверное, повезло усадьбе фабриканта Сапожкова в селе Вьюнки Клинцовского района — в господском имении в 20-е годы «поселился» санаторий для рабочих, затем дом отдыха. Архитектура здания, его объёмы и форма остались практически в неизменном виде, а интерьер, имевший просторные залы с балконами, не сохранил первоначальной отделки. И всё же мы готовы поспорить, что интерьер — явление временное. Настоящее искусство — вечно.

Текст: Софья Трофимова