Брянск, иду на таран!

В распоряжении редакции «Брянской ТЕМЫ» оказалась подборка фотографий, датированных октябрём 1941 года. «Я точно знаю место, где началась оборона Брянска, — с ходу заинтриговал Анатолий Сидоров — он первым поделился с нами редкими архивными кадрами. — Буквально среди леса экипаж советского Т‑34 пошёл на таран немецкой колонны, раздавил 6 машин и несколько орудий. Практически без выстрелов! Абсолютная отвага и храбрость!» Оказывается, снимки, сделанные фашистами 6 октября 1941 года, и стали ключом к разгадке истории, забытой более чем на 70 лет…

— В октябре прошлого года мне попалась небольшая заметка, всего-то на треть странички, — вспоминает почётный строитель, руководитель одного из саморегулируемых объединений брянских созидателей Анатолий Сидоров. — В ней германский историк и журналист поделился находкой — записью из дневника 47-го немецкого армейского корпуса. Одну цитату он приводил дословно: «Когда 6 октября 1941 года немецкие войска первый раз вторгались в Брянск, одновременно везде вокруг ещё шёл бой окружённых частей Красной армии против вермахта.

В этих боях один тяжёлый нападающий танк противника перевернул на лесной просеке 6 грузовых автомобилей. И лишь атакуя седьмой, заскользил в сторону, опрокинулся и застыл, не в состоянии больше двигаться».

Оказывается, в день захвата немцами Брянска экипажи как минимум двух советских танков —Т‑34 и КВ‑1, бросились на таран немецкой колонны, которая двигалась по направлению к городу. А так как все наши танкисты погибли на лесной просеке, об этом случае долгие годы ничего не было известно. Выписка из дневника, опубликованного в Сети, сопровождалась серией фотографий перевёрнутого танка и искорёженной немецкой техники — у европейцев-оккупантов имелось достаточное количество фотокамер, чтобы запечатлеть своё «победоносное» шествие по захваченным территориям противника.

— И знаете, что больше всего поразило? — продолжает Анатолий Фёдорович. — Снимок: немцы столпились вокруг перевёрнутого Т‑34, который считался одним из лучших на тот момент во всём мире, а на переднем плане — наш механик, убитый, на земле, со сжатыми от бессилия кулаками… Тогда я вдруг осознал, что хочу отыскать имена этих героев, разузнать подробности их подвига.

С этого момента Анатолий Фёдорович начал собственное расследование. Каждый выходной, как на работу, выезжал он на карачевское шоссе в надежде найти очевидцев тех событий в посёлках, расположенных вдоль трассы. Тем более что заметка заканчивалась словами: «Где точно всё это произошло, сложно догадываться, но, может быть, местный житель узнает эту дорогу». А в качестве подсказки — едва различимая надпись краской на броне танка — башенный номер, № 62.

— Я написал письмо в Центральный архив Министерства обороны в надежде узнать имена членов экипажа, — вспоминает Анатолий Сидоров. — Но не тут-то было. Написанный краской номер — тактический. Применялся в качестве опознавательного знака. Списки экипажей в неразберихе первых военных лет в соответствии с этими номерами не создавались. Тогда я решил поискать в Интернете, вдруг кто-нибудь занимался исследованием этого вопроса. И вдруг наткнулся на подробное описание тарана под Брянском. Детали удалось обнаружить двум молодым брянцам — Владимиру Баркову и Александру Федину. Оставалось только поставить точку в этой истории — найти место, где произошёл таран.

Детективы-историки

Случай с героическим тараном под Брянском объединил совершенно разных людей. Общим у них оказалось одно — трепетное, до последней запятой, отношение к родной истории и жажда докопаться до истины. Например, Анатолий Фёдорович живо излагает случай из собственной биографии: родился он незадолго до начала войны в Мглине. Отца забрали на фронт, мальчик остался с матерью. Однажды молодым женщинам приказали в срочном порядке отдраить до блеска помещение, куда должен был при-ехать известный немецкий генерал. Маме маленького Толи некому было поручить присмотреть за ребёнком, пришлось взять с собой. Встреча с генералом, страх от того, что он так уверенно прошагал мимо по коридору, навсегда остались в памяти. И, будучи уже совершенно взрослым человеком, наш герой узнал из книг, что этот генерал — Гейнц Гудериан. В тот момент личная история нашла точку соприкосновения с историей мировой, масштабной. Признаётся: «С тех пор и увлёкся поиском — расследованием особенно интересных фактов».

Инженер-конструктор Владимир Барков охотно интересовался историей Отечественной войны 1812 года. Одно время даже всерьёз увлекался реконструкторством — собственными руками раскраивал и шил амуницию, участвовал в импровизированных битвах в Малоярославце, Смоленске. Был даже на праздновании юбилея Бородино.

— Как-то на страницах журнала «Фронтовая иллюстрация» попалась фотография, а под снимком — перечислены имена и фамилии бойцов, — вспоминает собственную отправную точку поиска Владимир Барков. — На сайте «Подвиг народа» нашёл информацию о каждом, кто был на снимке. Оказалось, они служили в 108-й танковой дивизии, сражавшейся под Брянском. Начал в подробностях изучать её путь и к моменту, когда познакомился с Александром Фединым, «воевал» со своей дивизией где-то в районе Почепа…

И наконец, для Александра Федина, выпускника истфака, изучение прошлого — основная профессия. Он — дипломированный историк по образованию и раскройщик металла на лазерном оборудовании по роду деятельности. В свободное от основной работы время именно ему удалось обнаружить в немецких архивах сокрытые в десятках различных документов детали тарана с участием Т‑34.

— Это сродни тому, что в журналистике называется fact-checking, «проверка фактов», — поясняет Александр. — Выдвигаются гипотезы, ищешь им подтверждение. Меня этот случай «зацепил» ещё в середине 2000-х. На всероссийском форуме РККА (www.rkka.ru) выложили несколько новых снимков, которые имели отношение к Брянску. Обнаружены они были на одном из популярных аукционов, где продаётся масса всего. В том числе и фотографии. Снимки времён Второй мировой войны на этой площадке исчисляются тысячами — у немцев была куча фотоаппаратов, при наступлении они много и с удовольствием снимали.

Некоторые фотографии, а всего их насчитывается около двадцати, сопровождались рукописными заметками немецких солдат. Одна карточка, к удаче поисковиков, и вовсе оказалась датированной. На обратной стороне значилось 6 октября 1941 года — день начала оккупации Брянска.

— С немцами удалось определиться практически сразу — кто попал под удар, — делится результатами собственных исследований Александр Федин. — На заднике одной из фотографий было написано: «Tross S. R. 63». Tross — это обоз, военная колонна обеспечения. S. R. 63 — Schützen Regiment 63, 63-й стрелковый полк. Первый ларчик открылся весьма просто. Расшифровку немецких сокращений легко найти в Интернете. Полк принадлежал 17-й танковой дивизии, которая, как выяснилось, именно в то время передвигалась в Брянск по лесной дороге в окрестностях Карачева. Вот вам и карты в руки — когда, кто. Осталось выяснить — как и где всё произошло.

Самоучитель немецкого… из американских архивов

Чем больше узнавали напарники-поисковики, тем больше появлялось вопросов. Почему два танка прак- тически без боеприпасов были направлены защищать подступы к Брянску? Где произошёл таран? Кем были русские воины? Из какой воинской части?

Дипломированный историк Александр Федин сразу решил искать в архивах. Первым делом изучил все доступные документы по этому периоду в Национальном управлении архивов и документации (США) — там собраны материалы, вывезенные американцами из Германии. Посредники из Штатов за вознаграждение в 100 долларов присылали на электронную почту по 1000–1500 страниц архивных документов.

— Когда валюта стоила меньше 30 рублей, это была хорошая цена за услугу, — поясняет Александр. — Особенно если разделить финансовое бремя на двоих, осилить можно. Переводом поначалу просил заняться знакомую учительницу, но после неё приходилось вносить слишком много правок. Что поделать, особенности военной лексики. Отказался от таких услуг, начал переводить сам…

В американском архиве, по словам поисковика, обнаружить ничего не удалось. Тысячи оплаченных и переведённых страниц легли на дальнюю полку собственных его архивов. Зато в немецких хранилищах исторической документации (также через посредников) удалось обнаружить журнал боевых действий 63-го стрелкового полка. Того самого, к которому принадлежала «протараненная» колонна. Правда, среди прочих записей за 6 октября 1941 года там лишь скупо указывалось, что «на марше к Брянску подразделения полка были атакованы вражескими танками».

— Была ещё одна книжица — мемуары, посвящённые 17-й танковой дивизии, — продолжает опытный архивариус Федин. — Я на неё не сразу обратил внимание, слишком легкомысленной она мне показалась: мало фактов, много впечатлений — мол, ехали по лесу, видели русскую деревню… И вдруг нахожу там: «Вражеские танки въезжают в середину колонны и таранят грузовик, а легковая машина была просто раздавлена. Машина с боеприпасами загорается и взрывается. Немецкие артиллеристы быстро приводят своё орудие в боевое положение и делают выстрел, который отскакивает от брони, после чего оно тоже было раздавлено. Тяжёлое зенитное орудие также приводится в боевое положение, но оно не может вести огонь из-за собственных транспортных средств, и в конечном итоге тоже было раздавлено. Тем временем вражеский танк наезжает на грузовик, на котором находилась походная кухня, и опрокидывается. Второй вражеский танк протаранил ещё одну машину, после чего был подбит выстрелом из зенитки и пытался уйти, но столкнулся с немецким танком, стрелявшим по его гусеницам, и был охвачен пламенем. Всего в ходе этой атаки советскими танками было уничтожено 8 машин, две 105 мм лёгкие полевые гаубицы и одно 88 мм зенитное орудие». Наш случай!

— Затем удалось приобрести книгу, посвящённую сапёрам 17-й дивизии, — включается в беседу Владимир Барков. — Там указывалось, что нападение на танковый обоз, по следам которого шли спустя сутки сапёры, произошло на дороге Карачев — Брянск, в 20 километ- рах от Карачева.

Таран под Брянском: как это было

Постепенно в ходе расследования — изучения архивных документов и мемуаров — выстроилась цепочка событий, произошедших 6 октября 1941 года в лесу под Брянском.

Согласно исторической хронологии, восстановленной Александром Фединым и Владимиром Барковым, к началу октября 41-го немецкие войска в целом завершили подготовку к операции «Тайфун». Ей придавался характер генерального наступления, которое должно было стать последним решающим усилием для захвата Москвы и завершения войны против Советского Союза. За два дня до начала общего наступления, 30 сентября, соединения 2-й танковой группы генерала Гудериана нанесли мощный удар по войскам левого крыла Брянского фронта и прорвали их оборону. Дальше события развивались стремительно, и обстановка в полосе Брянского фронта осложнялась с каждым днём.

Уже 3 октября немецкие танковые части, быстро продвигаясь вперёд, захватили Орёл. Для обеспечения прикрытия города Карачева, находящегося на полпути между Орлом и Брянском (где к тому же размещались основные склады фронтовой базы снабжения), командование Брянского фронта в спешном порядке формирует группу, руководство которой было поручено начальнику тыла фронта генерал-лейтенанту Максу Рейтеру. В её состав были включены единственный находившейся в районе Брянска мобильный резерв командования фронта — 108-я танковая дивизия, а также выгружавшиеся в районе Карачева части 194-й стрелковой дивизии. Однако их подразделения прибыли в район Карачева слишком поздно…

Тем временем передовой отряд немецкой 18-й танковой дивизии стремительно вышел к городу и, не встречая серьёзного сопротивления, без особого труда 5 октября захватил его. Только один из фронтовых подвижных отрядов заграждений нарушил планы оккупантов: советским солдатам удалось напоследок взорвать автомобильный и железнодорожный мосты через реку Снежеть, расположенные у западной окраины Карачева, и другие мосты на шоссе. Именно поэтому не случилось запланированного немецким командованием стремительного броска танков по шоссе к Брянску и захвата имевшего большое тактическое значение моста через Десну.

В этой ситуации утром 6 октября действовавшая в авангарде 17-й танковой дивизии боевая группа в составе всех имевшихся к этому времени на ходу танков 39-го танкового полка и подразделений батальона 63-го стрелкового полка, которая также продвигалась на север к Карачеву, получает приказ прекратить движение и, повернув на северо-запад, выдвигаться по лесной дороге к Брянску. Небольшому отряду под руководством командира 1-го батальона 39-го танкового полка капитана Ганса Градля, в распоряжении которого было всего 13 танков, 4 бронетранспортёра с взводом пехоты и 2 самоходных 20 мм зенитных орудия, удаётся беспрепятственно преодолеть этот путь, разгромить располагавшийся у посёлка Свень командный пункт Брянского фронта и в 14.30 с востока выйти к Брянску. Как результат, немцы всё-таки захватили важный автодорожный мост через Десну, а также образовали небольшой плацдарм на западном берегу реки. Однако сил у Градля для полного взятия города под контроль и его прикрытия было явно недостаточно, поэтому он, сообщив по радио об успешном выполнении поставленной задачи, запрашивает у командования дивизии поддержки.

Получив это сообщение, командир 17-й танковой дивизии генерал-лейтенант Ханс-Юрген фон Арним приказывает командиру 63-го стрелкового полка полковнику Рюбзаму, подразделения которого в это время находились к юго-западу от Карачева у Акулово, немедленно направить к отряду Градля дополнительные силы. Командир полка лично с двумя ротами 2-го батальона направляется к Брянску. Продвигаются они по тому же маршруту, что и несколько часов назад танки Градля. И когда колонна делает непродолжительную остановку у покинутого командного пункта Брянского фронта, её внезапно атакуют оказавшиеся неподалёку два советских танка (Т‑34 и КВ‑1) из состава 108-й танковой дивизии. Бронированные машины неожиданно выехали из леса и начали таранить грузовики, легковые авто и пушки немцев.

— Сначала наши танки вели огонь прямой наводкой, — рассказывает Александр Федин. — Загорелась и взорвалась следовавшая в колонне машина с боеприпасами. Затем вдруг Т‑34 въехал в середину колонны и одну за другой раздавил 6 машин.

— В ответ следовавшие в колонне немецкие артиллеристы попытались привести своё орудие в боевое положение, — добавляет Владимир Барков. — Однако не успели этого сделать, и оно было раздавлено. Попытались выстрелить из второго орудия, но пущенный снаряд отскочил от брони танка, который проехался и по нему. Зенитку ожидала та же судьба… Тем временем танк наехал на грузовик, на котором находилась походная кухня, и опрокинулся. Механику-водителю удалось покинуть перевернувшуюся машину, однако он тут же был застрелен. Остальные члены его экипажа остались внутри. Немцы окружили танк и предложили им сдаться, но услышали отказ. Тогда фашисты облили танк бензином и подожгли. Командир экипажа, не желая сдаваться в плен, застрелился.

Второй советский танк — КВ‑1, смявший ещё одну машину, был поражён выстрелом из 88 мм зенитного орудия. Танк попытался уйти, однако в это время к месту боя прибыла двигавшаяся следом за колонной 63-го стрелкового полка 7-я рота старшего лейтенанта Харальда Рюдта, из состава 2-го батальона 18-го танкового полка. Немецкие танки настигли тяжёлую советскую машину и расстреляли её гусеничные траки. Оказывается, ходовая и гусеницы КВ-1 были наиболее уязвимыми местами для танковых пушек противника, а немецкие танкисты к этому времени уже имели немалый опыт борьбы с такой техникой. Танк был обездвижен и подожжён, однако экипаж — даже из горящей машины — до последнего продолжал вести огонь, пока внутри не сдетонировал боекомплект. От взрыва с танка сорвало башню, весь экипаж погиб.

По ложному следу

Точное место нападения советских танков на немецкую колонну долгое время оставалось неизвестным. Только упоминание в книге по истории 3-й (сапёрной) роты 27-го батальона 17-й танковой дивизии, что произошло всё на дороге к Брянску примерно в 20 километрах к западу от Карачева. Первые «подозрения» детективов-поисковиков пали на посёлок Фроловский, расположенный ровно на этом расстоянии от райцентра. Версия основывалась на записях из дневника: «Мост, почти без надстройки, задерживает походное движение. Взвод Штрауса наспех поправляет мост: все транспортные средства перескакивают на ту сторону. После 20 км марша колонна достигает восточной окраины брянского леса…».

— К тому же на некоторых снимках с перевернувшимся Т‑34 отчётливо виден забор и какое-то одиночное строение возле дороги, — подтверждал право на жизнь этой версии Александр Федин. — Возможно, это домик лесника. А на одном из снимков с КВ‑1 видна табличка, на которой обычно указывается, к какому лесничеству относится тот или иной участок леса. На карте РККА у посёлка Фроловский, недалеко от предполагаемого района нападения, как раз отмечен домик лесника…

Однако версия не подтвердилась. До конца не было понятно, почему два танка были направлены охранять пару десятков деревенских домов, окружённых лесом. А в общении с местными жителями не обнаружилось хоть каких-то воспоминаний об этих событиях.

— Я побывал в Газёновке, в посёлке Фроловка (расположенном рядом с Фроловским), везде общался со старожилами, но никто не мог припомнить подробностей тарана немецкой колонны, — вспоминает Анатолий Сидоров. — Первое предположение о месте тарана было сделано на основании только одной фразы из упомянутого донесения. Но где же тот мост, который «поправляли» немцы? Проехав дважды по старой лесной дороге от Карачева до Брянска, я не обнаружил ни одной водной преграды до самого посёлка Осиновая горка. Старый почтовый тракт из Брянска на Карачев наши предки проложили посуху!

Вдобавок выяснилось, что 3-я саперная рота шла из Карачева на Брянск в составе 18-й танковой дивизии вовсе не по той лесной дороге, где накануне прошла первая немецкая колонна и на которую напали наши танки, а по новой — ныне Карачевское шоссе. И тогда я вспомнил рассказ одного старика из Газёновки: он мальчишкой был свидетелем, как наши солдаты, уходя из Карачева, взорвали мост через Велимью, находившийся рядом с его домом, и как на следующий день идущие вслед немцы его восстанавливали.

Вот теперь всё сходится: от Газёновки до Осиновой горки примерно 20 километров! Маршруты обоих немецких колонн геометрически сходятся в одной точке — это район Осиновая горка, а упомянутый в немецких дневниках «покинутый лагерь» — штаб Брянского фронта, располагавшийся в 14 км юго-восточнее города. Ныне на этом месте, у санатория «Снежка», установлен обелиск. Не удивительно тогда и появление опоры связи на лесной опушке, которая чётко видна на одном из снимков.

По словам Анатолия Фёдоровича, его теорию подтвердил и один из местных жителей. Его отец, инвалид, не был призван на фронт. Однажды октябрьским днём он выгнал корову попастись на подмёрзшей травке и увидел танки с крестами на броне. Боевые машины прошли мимо. Другие припоминали, как в 90-е подростки таскали из этого леса «железяки» и сдавали их «на металл». Иные указывали точное место, где лично видели башню танка. Видимо, ту самую, которая оторвалась при взрыве тяжёлого КВ‑1. А кто-то в послевоенные годы даже натыкался на… перевёрнутый обгоревший танк. Оставалось только подтвердить предположение на практике. К делу подключился поисковик дятьковского отряда «Честь и Родина» Пётр Муравьёв.

Точка на карте и белые пятна

— Предварительно я «прополз» с металлодетектором весь старинный тракт, — признаётся поисковик. — Но нигде не обнаружил хоть каких-то подтверждений факта тарана. Одновременно с этим возрастали шансы найти нужные артефакты на бывшей территории штаба Брянского фронта. Получив официальное разрешение от руководства санатория «Снежка», накануне Пасхи мы отправились в небольшую поисковую экспедицию. И буквально за пару часов рядом с одним из корпусов обнаружили пулемётное гнездо от Т‑34. Сомнений не осталось — мы нашли то самое место!

«Но это не значит, что в истории можно поставить точку», — как один завершают свой рассказ участники исторического детектива. Анатолий Сидоров и Владимир Барков кропотливо ищут фамилии членов экипажа в документах Центрального архива Министерства обороны. По словам Анатолия Фёдоровича, есть на- дежда найти «своих» офицеров из КВ‑1. Ведь командиром Т‑34 мог быть как сержант, так и офицер — если это был танк командира взвода. В первом случае у погибшего вообще никаких документов могло и не быть, кроме «смертного» медальона. На каждого же офицера в штабе дивизии имелась учётно-послужная карточка, хотя конкретного закрепления за конкретным танком не было. В этом случае необходимо найти фамилии десятков воинов и проследить их дальнейшую судьбу: кто-то погиб в 1944-м, кто-то вернулся домой живым… В собственном списке Анатолия Сидорова уже более 40 фамилий и почти столько же — у Владимира Баркова. И у него же в распоряжении — финансовая ведомость 108-го стрелкового полка, с полным перечнем фамилий. Значит, шанс установить имена героев, пусть и небольшой, всё-таки есть.

Историк Александр Федин надеется докопаться до абсолютной истины. Есть предположение, основанное на воспоминаниях немцев, что в таране участвовали 3 советских танка. Третьему удалось уйти невредимым. А через несколько дней неподалёку от штаба Брянского фронта, западнее речушки Пробыть, через которую пролегает трасса Брянск – Карачев, немцы уничтожили ещё один советский танк. По некоторым сведениям, это мог быть третий участник тарана. Но это пока тоже рабочая версия. Как говорит Александр, требуется fact-checking.

И, наконец, поисковик из отряда «Честь и Родина» Пётр Муравьёв планирует отыскать братскую могилу героев-танкистов. Похоронить советских солдат могли сами немцы, которые с большим уважением отнеслись к самоотверженному подвигу противника. Возможно, исследование грунта с помощью георадара поставит окончательную точку в этом расследовании. Дорогостоящее оборудование, способное «видеть» под землёй, на правах аренды попадёт в распоряжение дятьковских поисковиков только этой осенью. В любом случае поиск продолжается. И «Брянская ТЕМА» с надеждой на новые подробности также ставит многоточие в своём рассказе о пока ещё неизвестных героях…

Текст: Александра Савелькина
Фото: Михаил Фёдоров, архив Владимира Баркова

3533