Алексей Бородачёв: «Хотелось попробовать писать. Не всю же жизнь на стройке лопатой махать…»

Прочитав сценарий Бородачёва «Как Витька Чеснок вёз Лёху Штыря в дом инвалидов», один из самых востребованных современных артистов Алексей Серебряков согласился сниматься в дипломном фильме режиссёра Александра Ханта. Бесплатно. О чём и рассказал в нашумевшем интервью Юрию Дудю. Фильм получил больше десятка различных призов и наград, прославив авторов.

— Алексей, сегодня на обсуждении фильма «Жили-были» зрители благодарили вас за душевность и глубокое понимание жизни деревенской глубинки. Откуда это в вас?

— Я бы всё-таки назвал это не душевностью, а, наверное, настроением. Все сценарии я пишу о той жизни, которую хорошо знаю. Это мой мир. Я вырос в маленьком посёлке (станционный посёлок Брантовка в Костромской области. — Прим. ред.), и сценарий «Жили-были» — это такая тоска по дому. Я тогда учился на втором курсе ВГИКа и очень скучал. Получилась придуманная история, но с характерами из жизни. Мои дедушки и бабушки жили в подобных маленьких деревнях, и я долгое время наблюдал их быт, слушал разговоры, был свидетелем разных интересных ситуаций. Потом это вошло в сценарий. Зачем что-то выдумывать, если есть куча материала из жизни? Мы знакомы с Фёдором Добронравовым, и он как-то спросил: «Лёш, есть что почитать?» Я дал ему «Жили-были». Так всё и закрутилось.

— Вы поступили во ВГИК в 32 года. А что было до этого?

— Обычная жизнь. Работал на стройке. Как и многие другие, ездил из своего родного посёлка в столицу на заработки. Потом переехал в Москву, поступил в РГСУ на политолога. Вышел из учебного корпуса,
а напротив здание ВГИКа. И я подумал: «Ничего себе! Я же всю жизнь хотел здесь учиться!» Зашёл внутрь, там охрана… Решил узнать, на кого тут можно поступить учиться.

— То есть про сценариста вы тогда даже не думали?

— Откуда? Я же не написал к тому времени ни одной строчки. И вообще не был уверен в том, что смогу что-то писать. Я хотел быть режиссёром. Но узнал, что на режиссёров заочно не учат. На выбор оставались кинооператор и драматург. Оператор меня как-то совсем не привлекал.

— И каково это — сесть за компьютер и начать писать впервые за 32 года своей жизни?

— Ну вообще-то на меня всегда производили впечатление какие-то книги. Мне казалось, что я чувствую, что хочет сказать автор. И была какая-то потребность рассказать в ответ что-то своё. Из знаковых для меня книг назову Горького «Детство», «В людях» и «Мои университеты». Почему-то эта трилогия в меня как-то попала. А первый свой рассказ я написал на творческий конкурс, готовясь к поступлению на сценарный факультет ВГИКа. И тут, хотя я и не верю в Бога, произошла какая-то совершенно магическая история. Мой компьютер сломался перед самым поступлением. И первый рассказ — двадцать пять страниц погибли.

На следующий год я написал второй, основанный на предыдущем, с которым и поступил. Надо сказать, что этот рассказ мне нравится до сих пор. Что бывает редко. Там всё очень просто, и, может быть, он когда-нибудь перерастёт в полноценный сценарий. А курс в год моего поступления набирала Зоя Кудря. И только благодаря ей я стал кинодраматургом. Думаю, если бы попал к другому мастеру, просто ушёл бы. Считая, что меня там не поняли. Зоя Кудря — один из немногих мастеров, которая учит не писать, потому что научить писать невозможно, а думать. Учит думать фильмом, кино, структурой… Я страшно сопротивлялся, и мы с ней ругались все пять лет. Но я знаю, что она меня любит. Зоя Анатольевна мне всё время говорила: «Лёша, тебя будут все хвалить, говорить, как ты здорово пишешь. Но ничего не снимут. Потому что ты неправильно думаешь». И вот к пятому курсу я прозрел, и «Витька Чеснок» — первый сценарий, который был написан в соответствии тому, чему меня учила Зоя Анатольевна. Хотя, надо сказать, я всё время писал. Все выходные. Не останавливаясь. За два первых года написал четыре полнометражных сценария.

—  Алексей, вернёмся ко второму вашему образованию. Почему «политология»?

— Да на неё поступить было проще всего. Я вообще-то хотел идти на журналистику. Но туда было сложнее.

— Значит, всё-таки тяга к писательскому мастерству была?

— Ну да, наверное. Хотелось попробовать. Не всю же жизнь на стройке лопатой махать…

— А творчество вам даётся легче физической работы? Кайф ловите от процесса?

— Есть периоды, когда я ловлю кайф. Это после того, как уже сдал что-то написанное и жду, как на это отреагируют. В эту неделю или две я кайфую. Всё остальное время нахожусь в жуткой депрессии. Процесс написания для меня — сильный стресс. Причём чем выше ставки и ожидания, тем выше градус напряжённости.

— Родные как отнеслись к такому крутому повороту в жизни сына?

— Раньше мама звонила: «Что делаешь? Пишешь? А-а-а, ну-ну…» Все были скептически настроены. Пока я не стал зарабатывать. А теперь мама боится звонить, чтобы случайно не потревожить творческий процесс.