Одно лицо

В апреле в Брянске проходила выставка аналоговой фотографии и ранних фотографических процессов «Тени забытых техник». Событие уникальное: в России можно насчитать всего несколько сотен фотографов, работающих в старинных техниках, и многие гуру аналоговых снимков из Москвы, Санкт-Петербурга, Воронежской и Московской областей приехали в наш город. Пригласил их Роман Формин — фотограф, создатель Музея истории фотографии.

Одно лицо

Роман Формин первым популяризировал в Брянске амбротипию — старинную технологию получения изображения на стеклянной пластине. В своём интер-
активном музее он показывает, как ручным способом с помощью деревянных камер снимали фотографы в XIX веке. А ещё он известен как человек, провозгласивший манифест нового «чистого» портрета, состоящий из трёх (очень несовременных!) пунктов. Каких именно, Роман рассказал «Брянской ТЕМЕ».

Ценный кадр

Камера-обскура 1905 года и современный фотоаппарат отличаются лишь тем, что заметно упростились процессы съёмки. Фотоаппарат стал легче, проще, удобнее, доступнее. Изначально фотограф — это химик, оптик, физик и художник в одном лице. А кто такой фотограф через сто лет? Любой, кто купил мыльницу «Кодак».
Мне часто задают вопрос: что лучше — «цифра», плёнка или аналоговые процессы? Цифровая фотография — бесконечно красивая, резкая, чёткая, и хуже она лишь в одном: она проще. В наши дни фотография стала фастфудом. В мире в день делается несколько миллиардов снимков…

К аналоговой фотографии другой подход. Когда  передо мной стеклянная пластина и раствор серебра, нужно попасть в суть с первого раза.

Фото на спичечный коробок

Я могу снять фото на спичечный коробок, я не утрирую. Пробовал и на пивную банку, и на спичечный коробок — любая закрытая ёмкость может стать фотокамерой, это физика. Понятно, что пинхол из обувной коробки не подойдёт для съёмки модного каталога, но годится для некоего творческого решения.

Собственную жизнь я усложняю лишь потому, что мне это интересно. До того как нажать на кнопку цифровой камеры, я знаю, что получится. Могу всё проконтролировать, предугадать результат, и в этом мне помогают технологии — нынче фотоаппарат очень умный. С камерой-обскурой всё иначе. Каждый раз я выполняю некий ритуал и с трепетом жду, что же из этого выйдет: работать приходится с живым материалом. Тот же раствор коллодия, который используется при создании амбротипа, — разный, в зависимости от того, сколько он постоял. Свою плотность меняет серебро, а подбирать экспозицию нужно, растягивая меха. Вот почему результат всегда ждёшь с трепетом: он малопредсказуем.

три правила эмоционального портрета

Я снимаю портреты по разным технологиям: на цифру, на плёнку, «на серебро». Техника играет вторую роль — это лишь инструмент. Суть портрета — запечатлеть человека, и я ставлю для себя максимально усложнённую задачу.

Не использую никаких дополнительных украшательств. В наше время вместе с человеком в кадре — красивые интерьеры, пейзажи, нарядные витрины. Герой словно растворяется в красивом фоне, и в общем-то на это интересно смотреть. Но это не портрет, а скорее рассказ о пребывании человека в какой-то среде. Если вы обратили внимание, на моих портретах, как правило, однородный фон. Никаких лишних деталей. Если бы я снимал пианиста за роялем или художника в мастерской — обстановка была бы важна. Детали, которые ничего не расскажут, только мешают.

Не перегружаю портрет сложными световыми схемами. Технические возможности сейчас потрясающие, можно добавить несколько источников света, как это делают на fashion-съёмках, придумывать сложные схемы. Мне это не нужно. Я стараюсь снимать портрет максимально приближенным к жизни. А в жизни у нас есть только один источник — солнце или окно и отражённый свет. Этими скудными инструментами реализую портрет. И что остаётся? Остаётся образ!

Внешность — это форма, она важна, но вторична. В моём понимании портрета гораздо ценнее содержание. Весь мир сейчас повёрнут на красивой обёртке, мне важно, что внутри, и я пытаюсь вытащить это из человека. И если удаётся максимально попасть в суть, это успех.

Фототерапия Формина

Любой человек, каким бы он ни был, перед камерой начинает исполнять какую-то роль. То ли время такое, то ли мы так устроены…

Но я уверен, что человек максимально интересен для зрителя в роли самого себя. Вы найдёте тысячу советов, как выбрать удачный ракурс для съёмки. При этом лучшая поза — та, которая естественная для вас. Я прошу человека сесть, как ему удобно. А дальше следую словам Микеланджело: «В каждой глыбе мрамора содержится прекрасная скульптура, надо только убрать всё лишнее».

Я называю портретную съёмку фототерапией. Часто приходят люди, которые говорят, что камера их не любит, что они никогда не получаются и на фотографиях себе не нравятся. Для меня это вызов. Потому что любого человека можно снять так, чтобы он нравился и окружающим, и себе. В каждом из нас есть солнце — дайте ему светить.

С широко закрытыми глазами

Иногда женщины стесняются своих скул, которые кажутся им широкими, или глубоких носогубных складок. Но это не имеет значения, если в портрете есть открытая, искренняя эмоция.

Нет красивых или некрасивых людей. Есть счастливые и несчастные, самодостаточные и неуверенные в себе. Евгений Леонов, замечательный актёр, — он маленький, полноватый и лысый. Неужели он некрасивый?

Есть один рецепт, который можно использовать перед любой съёмкой. Закройте глаза. Абстрагируйтесь от всего, что происходит, и вспомните день, в котором были счастливы. Вспомните его детально — до запаха и тактильных ощущений. Ощутите, как морской песок хрустел на зубах или как пахли цветы в залитой солнцем комнате…

Человек закрывает глаза и начинает вспоминать. И я вижу, как меняется выражение лица. И начинает улыбаться не лицо — улыбаются плечи, спина. Я вижу, как мурашки бегут по рукам. Он открывает глаза, и я в это время снимаю состояние счастья внутри.

Покажите язык

За долгое время работы я чётко сформулировал, что такое хорошая фотография: она правдива, понятна каждому и эмоциональна.

В мою жизнь фотография пришла из живописи: я учился в художественном училище на живописном отделении. Но живопись — длительный технологический процесс, а мне всегда нравилась сила момента.

Живопись и фотография — два визуальных искусства, два визуальных языка, но в отличие от живописи фотография бесконечно документальна, правдива. Один из художников сказал: я видел сотни изображений Христа, но я бы все их отдал за одну маленькую фотографию.

И самое главное — фотография должна быть эмоциональной. Если снимок не вызовет эмоций, никакого смысла в нём нет. Фотография — это язык. Я на нём пытаюсь вам что-то сказать.

Читайте Паустовского!

Чем глубже ваш внутренний мир, тем интереснее ваши снимки. Поэтому когда у меня спрашивают, что почитать «по фотографии», отвечаю: «Братья Карамазовы» или рассказы Паустовского. Именно это помогает видеть не лужу под ногами, а отражение звёзд в ней.

931