Резная живопись семьи Дубовик

Художник из Брянска Евгений Дубовик создаёт удивительные резные картины из дерева. Особую технологию четверть века назад придумал его отец, Виктор Петрович, как и уникальное покрытие «дубовакс», которое сохнет всего 20 минут. В семье мастеров даже резцы точат по-особенному, и картины у них узнаваемые, с неповторимым стилем, и каждая — попадает в самое сердце.

Резная живопись семьи Дубовик
Мне было 6 лет, когда папа впервые дал мне резец и разделочную доску. Дело было на его мебельном производстве. Так я сделал свою первую резьбу, выполненную геометрическими узорами. С тех пор я не выпускал инструмент из рук.

Панорама Москвы. Резное панно, которому Евгений Дубовик отдал 6 лет. Над тонкими шпилями кремлёвских башен и сталинскими высотками нависла дымка лёгких облаков. Мастер поясняет: сначала облака на всех резных картинах он режет инструментом, шириной 9 сантиметров, потом берёт резцы поменьше — 3,5 см, 2 см, и так до самого маленького — сантиметрового. Курчавые кроны деревьев набиваются быстрыми частыми движениями инструментом, похожим на шило. Каждое своё действие может объяснить Евгений Дубовик, но остаётся загадкой, как мастеру удаётся вдохнуть жизнь в восхитительные резные картины.

Основатель династии

Виктор Дубовик на своём мебельном производстве, 1990 годыПервым в семье создавать резные картины из дерева начал Виктор Петрович Дубовик. Он родился в посёлке Белая Берёзка Трубчевского района, работал на деревоперерабатывающем производстве. В 90-е годы вместе с товарищем открыл собственный цех. В коллективе было больше пятидесяти человек. Делали двери, окна, мебель. Однако предприятие в трудные годы приносило убытки, и чтобы обеспечить семью, в 1993 году он начал резать свои первые панно на дереве.
— Первый резец муж сделал из ножниц, а первые картины начал резать по тонированной фанере, — вспоминает вдова мастера — Татьяна (Виктора Петровича, увы, не стало два года назад). — Первая работа до сих пор хранится на даче. Витя изобразил на ней оленей. А потом помог случай. Его сестра работала в Прибалтике и привезла в подарок диагональный срез дерева с выжженным диким кабаном. Выглядело эффектно. Мужу захотелось попробовать что-нибудь эдакое сделать. Мы взяли двуручную пилу и отправились в больничный сад — пилить клён. Со временем заменили клён более мягкой липой. Виктор делал резные картины, я продавала их на рынке. Помните, раньше стена была возле Художественного музея? Там даже живопись продавали! И я там стояла. Больше всего брянцам нравились резные деревья, деревенские домики, лось, глухари, а настоящим хитом была картина «Домик у пруда». Родной брат мужа занимался монтажом окон и рассказывал, что часто видел наши картины и срезы в квартирах.

Дубовик младший

С 2001 года резчики Дубовик работают в формате семейной мастерской. Отец передал своё мастерство детям — Евгению и Ольге. Оба стали профессиональными художниками. В настоящее время резные картины создаёт Евгений Дубовик — продолжатель стиля, созданного его отцом, но и сам вполне самостоятельный художник с собственным узнаваемым почерком.

«Старый скрипач», Евгений Дубовик— Вам на роду написано работать с деревом с такой фамилией — ДубовИк. Изучали свои корни?— интересуюсь у Евгения.

— Мы не ДубовикИ, а ДубОвики. Первый вариант распространён в Украине, Польше, а наша фамилия с ударением на «о» идёт от белорусов. Так отец говорил. Если раньше фамилии выдавали по роду занятий, есть вероятность, что наши далёкие предки работали с деревом. Про более близких родственников известно, что мой прапрадед строил церкви, у деда была мельница и все в роду умели работать руками. Женщины — рисуют, вышивают, вяжут, мужчины — делали лодки, занимались строительством.

— Помните, как вы впервые начали работать с деревом?

— Мне было 6 лет, отец взял меня на своё мебельное предприятие. В цеху всё крутилось, жужжало, стружки летели в сторону — счастью моему не было предела. Тогда папа впервые дал мне резец, разделочную доску, и я сделал свою первую резьбу, выполненную геометрическими узорами.

Именно он впоследствии был инициатором моего обучения в художественной школе, потому что я рисовать не умел. И несмотря на гены и «память предков», без знаний художественное мастерство нельзя развить.

«Городской пейзаж», Евгений ДубовикРезьба по дереву — распространённая техника. Но есть узнаваемые промыслы, например, богородская резьба. Так и у отца появился свой авторский стиль, ни на что не похожий. Если говорить о технике, это резьба без шлифовки с красивым чистым резом. Но самое главное, его идеи соединялись со знаниями, мастерством. На любую идею нужно всегда смотреть через призму законов — композиции, перспективы, золотого сечения. Потому что иначе не получится ничего лучшего создать. И от нас он того же требовал — у меня 12 лет художественного образования, у сестры — 8.

Отец всегда был в состоянии поиска. Он говорил: «Если хочешь найти новое, начинай топить щиты в грязь, выноси на улицу, чтобы люди походили, ты почисти и начинай резать — чтобы это было что-то необычное». На протяжении 11 лет мы придумывали, как сделать тонировку деликатной, монохромной, некричащей, и придумали «дубовакс» — воск для тонировки, аналогов которому нет в мире. Он сохнет 20 минут, в то время когда обычный воск — до 2 дней. Когда все пункты вот так собираешь, только тогда можно рассчитывать на результат и его каким-то образом можно назвать лучшим.

— Помните момент, когда отец вас впервые похвалил?

— Если быть откровенным, про любую законченную работу он говорил: «Неплохо, но можно лучше». Я работал с ним в мастерской с 9 класса. Была такая история: как-то мы нашли акварели Владимира Колбасова с сюрреалистическими улицами Санкт-Петербурга. Мы написали художнику официальное письмо, он любезно разрешил использовать свои сюжеты для резьбы. Но сразу к ним не приступили, а распечатали около 50 штук и развесили в мастерской. Нам нравились эти ломаные композиции, возможно, это придавало какую-то свободу. Потому что классическая композиция немного скованная. Однажды я решился повторить одну из работ Колбасова, вырезал её плоскостями, в новой для себя технике. Тогда отец меня похвалил. Он всегда вдохновлял меня на поиск и сам всегда искал совершенство. А городские сюжеты до сих пор — мои любимые: в них больше свободы формы.

Глубина резкости

«Парусник», Виктор ДубовикСемейная мастерская многие годы располагается в городской квартире семьи Дубовик, правда, за последние четверть века успела покочевать по трём разным комнатам. В квартире многое хранит память рук Виктора Петровича. Когда спрашиваю, что сделано главой семейства, домочадцы наперебой начинают перечислять и с гордостью показывать: стол, стулья, кухонные фасады, арки, резная хлебница, двери, когда-то детям делал игрушки: для дочки — кукол, для сына — гуся-качалку и много чего ещё. В квартире хранятся творческие работы Виктора Петровича — огромные деревянные панно в полтора метра шириной: резные копии Боттичелли, да Винчи.

В Брянске известного на всю Россию мастера выставляли всего один раз — в галереях торгового центра.

— С 2010 года мы работали с протеже, которые организовывали выставки в России и Европе, — рассказывает Евгений Дубовик. — Как-то сравнили: на выставку в Бельгию уехала 41 работа, а вернулись только 4; в России, наоборот, с трудом продавались по 3–4 работы.

Резные картины Виктора Дубовика по-хорошему консервативны и строги.— Кто покупает у вас резные панно?

— Невозможно составить портрет заказчика. Потому что покупают и медсёстры, и владельцы заводов и пароходов. Абсолютно разные люди. Несмотря на высокую стоимость работ, простых людей больше. Покупают в подарок близким или для себя. Дорогостоящие большие работы чаще всего приобретают коллекционеры или в качестве корпоративного подарка. В прошлом году по заказу сотрудников сети столичных пекарен резал рыбу в полтора метра длиной — её подарили директору. Запомнилось, как мне вручили целую корзину ароматного хлеба, когда я привёз работу в их офис.

— А какой самый частый запрос? Что люди хотят видеть на картинах?

— Люди хотят сохранить то, что им близко. У отца была работа — дедушка с бабушкой сидят возле деревенского дома. Одна из покупательниц на рынке призналась, что живёт в Америке, переехала туда больше 15 лет назад, а эти старики напоминают ей о родителях.

А самый частый запрос, как и в рисунке, — портрет. Только портреты я не пишу. Если их рубить в плоскости, будет совсем другая техника. А если выполнить в классической резьбе, лицо молодого человека, даже анатомически правильное, будет похоже на воздушный шар.

Работы Евгения Дубовика легко узнать по более авангардной композиции и небанальному взгляду на изображаемый предмет. — Что сейчас вам интересно? Что хотелось бы попробовать?

— Когда посвящаешь искусству жизнь, этим же приходится зарабатывать, пытаться подстроиться под публику. Один из последних экспериментов — волны, бриз, простые композиции, которые подходят для модных интерьеров в стиле лофт.

Невозможно заниматься творчеством, и люди: «Ах!» — и покупают твои картины. Стараешься творчество соединить с трендами. Я бы мог колотить абстрактные композиции, но кому, с другой стороны, они нужны?!

Ещё есть идея вырезать обнажённую женщину. Скажу вам по секрету, почти все резчики, когда впервые приступают к резьбе и берут свой первый объёмный чурбачок, режут голую женщину. Композицию с обнажённой натурой я начал два года назад, показывал Виктору Петровичу, он сказал своё веское «Нет!» — и работу я отложил, но сейчас планирую к ней вернуться.

Топор 1954 года

Окно мастерской смотрит на белую пластиковую стену супермаркета. В мастерской свет включают даже днём. Здесь множество ламп, есть особая динамичная — на подвесах. Резные картины объёмные, поэтому очень важно во время работы следить за тем, как на «полотно» падает свет. Евгений Дубовик постоянно использует 87 резцов, а всего их больше 200! Половина — фабричные, половина — самодельные.

Уникальные резные картины выполнены в авторской технике резьбы «чистый рез» без шлифовки. Каждая картина индивидуальна  и практически всегда в единственном экземпляре. На создание работы иногда уходит несколько лет. Панно «Оплакивание Христа»  Виктор Дубовик создавал почти 2 года. — Лучше всего для самодельных резцов подходит советская сталь, — рассказывает мастер. — Отец особенно ценил топоры 1954 года, говорил, что у них особый сплав. Однажды мы купили 5 импортных резцов по 4000 рублей каждый, и отец три из них сразу попилил на мелкие полотна. И такие проводил эксперименты!
Заготовкой липы у нас занимается отдельный специалист. Выбирает деревья в рощах, где они высокие, прямые, без сучков. Доски три года сохнут на улице, затем ещё два года на чердаке дачи без отопления. Потом пилим, изготавливаем щиты и храним ещё год-полтора. Большие щиты хранятся по 6–7 лет, весь этот огромный период — гарантия того, что картины прослужат долго. Мы даём гарантию — от 25 лет до пожизненной.

— Как думаете, чем ваше искусство очаровывает людей?

— Творческие панно начинаются с эскиза. Карандаш становится первоосновой инструмента, он позволяет дать полёт фантазии и свободе движения резца, кисти. Мне кажется, именно это завораживает людей, им хочется прикасаться и созерцать, чувствовать и фантазировать. А мне, как и любому творческому человеку, хочется оставить след в истории, создать новое направление в искусстве. В моих руках — продолжение мастерства моего рода. И в этом моя сила!

890