Как брянский диалект помог изучить «Слово о полку Игореве»

Я познакомилась со многими научными трудами, сборниками диалектологических экспедиций в наш регион, словарями, справочниками, работами краеведов... Наибольший интерес вызвали научные исследования архаического пласта лексики и фразеологии наших говоров путëм их сопоставления  с лексикой и фразеологией древнерусского памятника «Слово  о полку Игореве».

Это гениальное произведение воплотило лучшие особенности литературы Древней Руси и явилось, по словам Дмитрия Сергеевича Лихачëва, «героическим прологом русской литературы».

Словарный состав «Слова» не изучен досконально до сих пор. Учëные продолжают работать над неясными словам (гапаксами), неясными («тëмными») местами, и есть надежда, что рано или поздно «Слово» будет истолковано полностью.

Впервые в 1889 году была намечена программа изу­чения памятника, в которой учëным-лингвистам рекомендовалось обратиться к живому народному языку, чтобы выявить лексические параллели.

Так брянские материалы исследователей (а с тех пор накопилось немало научных трудов, касающихся говоров нашей территории) были вовлечены  в лексикологические изыскания. Учëный Лев Александрович Дмитриев писал: «Лексические данные народных говоров этого ареола (Брянской области) дают ценный материал для понимания целого ряда «тëмных» мест «Слова».

В результате проведëнных исследований были обнаружены соответствия к более чем 150(!) лексемам памятника.  Приведу примеры именно брянских говоров, привлечëнные к комментарию лексики памятника и позволившие по-новому истолковать отдельные лексемы, а также свидетельствовать в пользу одних и против других выдвинутых в истории узучения «Слова» противоречивых суждений.

Вот, например, «босый влъкъ»: «А Игорь князь поскочи горностаемъ къ тростiю, и белымъ гоголемъ на воду; въвръжеся на бръзъ комонь, и скачи съ него босымъ влъкомъ, и потече къ лугу Донца». Это словосочетание нигде, кроме «Слова», не отмечено, что породило много противоречивых толков. Большинство учëных объясняли «босый» как «серый». Но выясняется, в брянских говорах словосочетание «босый волк» широко употребляется в сравнении «как босый волк». «Как босый волк бегъить» (Трубчевский район) или «У нас гаворють как босый волк а чилавеки, как он бягить» (Дубровский район). Значит, князь Игорь, бегущий из плена, мог сравниваться с бегущим волком.

Более развернутый контекст позволяет уточнить смысл, который вкладывали носители брянских говоров в словосочетание «босый волк»: «Босый волк — када шэрсть тиряить, вот босый волк; шэрсть сбрасываить вясной, стал босый, билаватый, билявый делъицца. Ну пабех как босый волк и ни дагониш, он абляхчил, ажывленный делъицца, бегъить быстрея» (Карачевский район).

Таким образом, «босый» применительно к волку употребляется в брянских говорах прежде всего для обозначения цвета шерсти — светлый, беловатый. Отсюда сравнение «как босый волк» в брянских говорах имеет смысл: как полинявший волк, а переносное — быстрый, подвижный.

Сравнение в памятнике князя Игоря, бегущего из плена, с босым волком, то есть бежит быстро, стремительно, приобретает реальный смысл.

Следующее слово — «чаица». «О Донче! не мало ти величiя, лелеявицу  князя на влънахъ..., стрежаще е гоголемъ на водъ, чаицами на сьруяхъ...». При переложении памятника на современный русский язык это слово либо оставалось без перевода, либо заменялось словом «чайка» (водоплавающая птица).

Однако в брянских говорах обнаружено слово «чаица», обозначающее чибиса (или пигалицу). Например: «Чяицы — аны сидять где кочичька; разливаицца луг, аны ж вясной прилетывають, тък где вът бугарок, чяицы ужэ там садяцца. Чяицы навроди гълубей, рябенькие, нъ галоуке тычичька стаить, ношки высокинькие, кричить куу-гу».

Наряду со словом «чаица» в брянских говорах в том же значении употребляется его фонетический вариант с интервокальным «в» — «чавица». Например: «Чавица из теплых краиф прилитаить, а нисецца на сухом месьте, у ей чятыри яйца, как голуп, только кичичька».

Эти материалы позволили учëным предположить, что под чаицей в «Слове» подразумевается не чайка, а чибис, пигалица (птицы, охранявшие князя Игоря, а точнее предупреждавшие его о приближении людей, когда он во время бегства отдыхал на берегу Донца). Учëный Николай Васильевич Шарлемань в труде «Из реального комментария к «Слову» пишет: «Охотники и птицеловы знают, что гоголь — одна из наиболее осторожных птиц: держась на открытой воде, он ещë издали замечает человека и улетает, громко свистя крыльями». На эту особенность птиц — волноваться указывает и народ.

К числу «тëмных», малопонятных слов памятника относится лексема «въсрожити»: «Влъци грозу въсрожити по яругамъ». И в словаре-справочнике «Слова о полку Игореве», и в Словаре русского языка 11-17 веков «въсрожити (всрожити)» оно было приведено без толкования и сопровождалось вопросительным знаком. Учëный Александр Афанасьевич Потебня предложил поправку: имеется в виду исправление «въсрожити» на «въсрашатъ». «Въсрашити» известно древнерусским памятникам в значении «взъерошить, поднять дыбом». При таком истолковании фраза из «Слова» переводится как «волки взъерошивают страх, грозу по ярам», «взъерошивают, возбуждают». В брянских говорах был отмечен глагол «восрашить» — взлохматить, взъерошить, ­в переносном значении — привести в состояние беспокойства, волнения, встревожить: «въсрашыла дыбъръм виски; уш так галасила, усю душэньку мне въсрашыла». Приведëнные параллели (особенно в переносном значении) соответствуют употреблению анализируемого слова в данном контексте памятника, что является подтверждением:  в «Слове» речь идëт о том, что волки возбудили страх.

Таким образом, брянские говоры оказали неоценимую помощь в изу­чении уникальнейшего памятника культуры — «Слова о полку Игореве».  Неисчерпаемый своим богатством языковой пласт нашего региона  интересен ещë и тем, что он распространëн на той территории (или сопредельной той), где происходили события, описанные в «Слове». Но это уже другая тема, не менее заманчивая...

Елена Николаевна Лаптева,
учитель русского языка и литературы, г. Брянск