Отец войск РЭБ из Новозыбкова: фронтовые письма генерал-майора Михаила Рогаткина

Далеко не многим известно, что отцом-основателем отечественных войск РЭБ был наш земляк, уроженец Новозыбкова, генерал-майор ГРУ Михаил Иванович Рогаткин. В прошлом году удалось выявить и доставить на Брянщину неопубликованный комплекс его подлинных документов, фотографий и фронтовых писем.

Просмотрено военной цензурой

Персона Михаила Ивановича Рогаткина, внёсшего огромный вклад в укрепление обороны нашей страны, во многом ограничена сухими строками из военно-технических статей и энциклопедий. Недавно обнаруженные фронтовые письма раскрывают его прежде всего как живого человека — любящего мужа и заботливого отца, а ещё — как незаурядную личность с литературным вкусом и тонким чувством юмора. Первый год войны на долгое время разлучил его с родными: жена Вера вместе с двумя маленькими детьми уехала к родственникам в Челябинскую область. В письмах этого периода среди всяких бытовых мелочей читается тоска, забота и сильные переживания о будущем семьи и страны. «Просмотрено военной цензурой» — именно такой штамп имеют все почтовые отправления Михаила Рогаткина. Строгий контроль корреспонденции диктовал простой закон войны: общая безопасность превыше тайны личной переписки. Читая фронтовые письма, можно заметить интересную особенность: в них почти отсутствуют стеснения в чувствах, как будто нет между отправителем и адресатом внимательного человека с ножом для вскрытия конвертов. Пусть же простится и нам ­за то, что вторгаемся в переписку 80-летней давности — не как в личное дело, но как в живой документ ушедшей эпохи*:

«Милая Верушка! Вчера послал тебе посылку со спецвагоном, который прибудет с посылками к вам от штаба МВО. Посылаю туфли, которые немного починил, открытые галоши и Толюхе полусапожки — других не нашёл. Посылаю тебе часы ручные, их удалось починить, но правда отстают на 7 минут в сутки, так что ты их регулярно подводи примерно на 10 минут — и не ошибёшься. Они лежат в твоей шкатулке в какой-то рубашечке. Смотри, как станешь вынимать — не разбей… Жалею, что не достал валенок и бот — они бы тебе очень пригодились. Если достану, может пришлю почтой. Страшно беспокоюсь, имеешь ли ты деньги… Получили ли мои мышата книжки? Что бы ещё выслать им? Толюха то уже наверное большой?»

«Выдали нам новые карточки, по которым вряд ли будут давать сахар! Ты его береги, когда не будет молока — будешь давать детям чай. А пока его не трогай. То же самое и с крупой, береги её до весны. А боюсь, что весной не будет ни картошки, ни крупы. Туго будет весной. Готовься, Веруха, к зиме и весне. Фронт потребует много, надо нам быть не очень требовательными. Да и больше, наверное, не представится случая послать что-нибудь. Хорошо бы быть нам вместе, но согласно постановлению правительства в Москву не пускают до особого распоряжения… Ну довольно. Целую крепко заочно. Сохрани себя и детишек. Твой М.».

Гром над Родиной

Война застала Михаила Рогаткина в должности начальника лаборатории Научно-исследовательского института связи и особой техники РККА. В то время Красная армия ещё не имела полноценных средств радиоподавления противника, в кабинетах НИИ шла напряжённая техническая работа над прототипами станций помех. С 6 по 12 сентября 1941 года первый опытный образец советской станции «Гром» получил боевое испытание на Смоленском направлении, под Ельней. Прямо накануне Рогаткина застигли тревожные известия — немцы вплотную подошли к родному Новозыбкову, где всё ещё жили его родители.

«Мытищи. 05.09.1941 г.
Моя родная, милая Верушка!
Вчера я должен был уехать на фронт, но меня оставили, потому что я опять замещаю Вартанесяна, ­который опять уезжает в длительную ­командировку. Слушаешь ли ты радио? Читаешь ли ты передовую «Правды»? «Фашистско-немецкие мерзавцы», которые 28.8. при переправе через реку Ипуть, будучи бессильными преодолеть сопротивление частей Красной армии, собрали местное население города Добруш и под страхом расстрела погнали впереди себя женщин, детей и ­стариков, за которыми прикрывая боевые порядки, пошли в наступление. Добруш находится в 30 километрах от Новозыбкова, а река Ипуть около 18 километров. Проклятые звери! Веришь ли как мне хочется пойти на фронт. Наверное, я в тылу приношу пользу, но мне кажется на фронте я бы приносил пользу большую. Мне так кажется, но может быть я и ошибаюсь. От своих стариков я ничего не получаю, страшно беспокоюсь…»

Михаил Иванович, обладая ценнейшими знаниями в области армейской радиосвязи, сильно переживал, что эти навыки не находят широкого практического применения на фронте. Мощным триггером для создания обособленных частей радиопомех послужила Сталинградская битва, в ходе которой окружённые немецкие части беспрепятственно держали связь со своим центральным командованием. В декабре 1942 года народный комиссариат обороны издал директиву о формировании 130-го, 131-го и 132-го отдельных радиодивизионов специального назначения. Позже, в июле 1944 года, будет образован четвёртый, 226-й дивизион. Работой по формированию первых частей руководил Михаил Иванович Рогаткин, в то время находившийся в звании ­инженер-подполковника. Он также возглавил вновь созданный отдел радиопомех управления войсковой разведки ГРУ. Началась напряжённая техническая и кадровая работа.
Неслышимый фронт

За короткое время Михаил Рогаткин не только сформировал ядро коллектива новой военной службы, но и организовал целую систему подбора и обучения кадров. Именно он почти с нуля разработал норму штата и базовую тактику действия первых советских дивизионов радиопомех — предвестников будущих войск РЭБ. На вооружении каждого дивизиона стояло до 10 радиостанций на базе армейских грузовиков и железнодорожных платформ, оборудованных специальными блоками для создания помех. Сами станции располагали на небольшом удалении от линии фронта. В плотном контакте с частями радиоразведки дивизионы вскрывали каналы связи противника и подавляли их. Красная армия получила новый сильный козырь на поле боя. Особо секретный профиль военной службы Михаила Рогаткина не позволял ему сообщать родным о своих успехах, хотя успехи были значительными. Вместо этого приходилось писать жене о литературе и… борьбе с домашними вредителями.

«Милая Верушка!

Ты уже наверное спишь, сейчас уже четверть первого. Перед сном захотелось написать тебе письмо. Мне так хочется поделиться с тобой. Но о своих служебных делах я не могу говорить, а вся моя жизнь проходит только среди них. Других интересов у меня нет. Правда, вот иногда, люблю почитать что-нибудь. Сейчас читаю «Прощай оружие» Э. Хемингуэя. Замечательная вещь. Так легко читается. Как глубоко и остроумно написано… Тараканов развелось столько, что я не знаю, что с ними делать… Сегодня пришёл с работы, лёг почитать на диване и — о ужас — откуда-то на меня напали тощие-претощие клопы, наверное прибежали из комнаты Марьи Ивановны. Столько разных зверей, что я рискую превратиться в одно прекрасное утро в обглоданный труп… Наверное это письмо покажется тебе ерундой. Но я хоть на бумаге поговорю с тобой».

Вскоре подполковник Михаил Рогаткин и его части сами попали в категорию «вредителей». «Wanzen», или «клопы» — именно так стали обзывать раздражённые немецкие радисты своего нового противника по другую сторону эфира. Однако для наших бойцов это ругательство звучало как наивысшая оценка работы. Первое серьёзное боевое крещение советские дивизионы радиопомех получили во время Курской битвы. Затем новые части стали применять почти по всей линии фронта.

Так, в ­августе-сентябре ­

1943 года 131-й дивизион майора Петрова участвовал в Смоленской наступательной операции, создавал помехи штабам группы армий «Центр». ­
А 226-й дивизион майора Константинова, находясь в войсках 2-го Прибалтийского фронта, в августе-октябре 1944 года подавлял радиосвязь группы армий «Север». Со временем приёмы дивизионов радиопомех становились всё более изобретательными. Осенью 1943 года наши радисты вместо обычного излучения помех научились имитировать работу немецких радиостанций, чем ввели противника в полный ступор.

Помехи для Победы

Во время штурма Кёнигсберга в начале апреля 1945 года центральная радиостанция осаждённого города пыталась выйти на связь с Берлином на десятках разных радиоволн. Все попытки были подавлены советскими 131-м и 226-м дивизионами радиопомех. Позже комендант крепости, генерал Отто Ляш, признал, что отсутствие координации со ставкой Верховного командования послужило одной из главной причин его капитуляции. В Висло-Одерской операции 130-й дивизион полностью блокировал радио­станции окружённого фашистского гарнизона в Познани. Ко времени начала Берлинской операции советская РЭБ достигла полного превосходства: теперь она включала не только радио­подавление и дезинформацию, но позволяла обнаружить и подавить командные пункты противника. В итоге радиосвязь штабов немецкой группы армий «Висла» была практически парализована. Вместе со своими радистами-разведчиками Михаил Иванович Рогаткин встретил Победу в поверженном Берлине.

В послевоенные годы отец советской РЭБ продолжил службу, став генерал-майором и лауреатом Ленинской премии. Именно он доказал необходимость создания нового направления — радиотехнической разведки. Так в 1955 году было организовано 6-е управление ГРУ. Во время запуска первого искусственного спутника Земли Михаил Рогаткин обеспечивал наблюдение за его движением при помощи радиопеленгации. Он ушёл 9 сентября 1981 года, оставив после себя огромный пласт научного и военно-инженерного наследия. На малой родине, в Новозыбкове, именем Рогаткина была названа небольшая улица. Живая память о нём теперь будет сохранена и в областном центре: выявленные документы и письма нашего выдающегося земляка вскоре пополнят фонды Государственного архива Брянской области.

*Орфография и пунктуация в письмах сохранены.