Анастасия Карпенко: «Икона — окно в горний мир»

Не авторство, а служение образу

— Иконописца часто представляют исключительно мужчиной — монахом или пожилым мастером. Насколько этот образ соответствует реальности? Много ли сегодня женщин в иконописи?

— Делить иконопись на мужское и женское ремесло не совсем правильно. В церковной традиции главным всегда был не автор, а святой, чей образ он пишет. Поэтому иконописцы часто не подписывали свои работы и многие имена просто не сохранились, не только женские. Сейчас жизнь стала более открытой, современные мастера известны, и среди них действительно много женщин.

— Расскажите, как вы пришли в иконопись.

— Рисовала я с детства, чаще всего портреты. Для меня это было не просто изображение внешности — мне всегда было интересно понять натуру человека, его внутренний мир, эмоции, состояние.

Меня с детства водили в храм. Конечно, ребёнком я не всё понимала, но само ощущение церковной жизни — иконы, службы, свечи, молитва очень запомнились. Особенно сильное впечатление на меня произвела сестра моей бабушки, Надежда. Она глубоко верующая, воцерковлённая, и её дом всегда как-то особенно притягивал. Мы приезжали к ней на Пасху, Радоницу, дни рождения. В детстве меня завораживал её красный угол: пока взрослые разговаривали, я могла подолгу стоять и рассматривать иконы. Бабушка Надя подарила мне Евангелие. Сейчас я понимаю, что всё это постепенно открывало для меня мир веры — не через объяснения, а через атмосферу дома, праздники, молитвенность, сами образы.

Однажды я нарисовала портрет иеромонаха-новомученика. Его увидела моя подруга и предложила попробовать себя в иконописи. Тогда я училась на конструктора-модельера. Рядом с колледжем находится храм во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского, который я посещала. Там увидела объявление о наборе студентов-иконописцев в Центре подготовки церковных специалистов Брянской епархии и поступила.

Портреты я и сейчас иногда пишу, по настроению. Но иконопись оказалась для меня глубже. Через икону, через правильную передачу состояния, через тишину и внутреннюю работу может преображаться не только образ на доске, но и сам человек.

Первая икона и образ Великой Субботы

— На вашем курсе было много девушек? И есть ли женщины среди ваших студентов?

— На моём курсе в тот момент я была единственной девушкой, хотя на старших курсах девушки тоже учились. Сейчас среди студентов действительно много женщин, но мужчины тоже встречаются. Возраст совершенно разный — и вчерашние школьники, и люди серебряного возраста. Сейчас у нас учится Зоя, ей семьдесят два, но по ней не скажешь — она такая энергичная! Важно понимать мотив: зачем люди приходят обу­чаться иконописи.

— То есть это не просто хобби?

— Да, и это не просто изображение. Икона не создаётся только ради красоты или украшения пространства. Её главное предназначение — призывать человека к молитве и помогать в ней. Поэтому здесь важно не только техническое умение, но и внутреннее состояние мастера: если человек в суете или расстройстве, это неизбежно отражается в работе.

Именно поэтому лики святых пишутся бесстрастными, преисполненными покоя. Глядя на такой образ, верующий ощущает тишину и собранность. В этом смысле икона — это окно в горний мир. Основная мотивация у тех, кто приходит учиться, — любовь к иконам. Хочется прикоснуться к этому миру, научиться видеть и изображать его. Не у всех сразу получается, но попробовать — уже важно.

— Какими были ваши первые профессиональные работы?

— Одной из первых работ было пасхальное яйцо с изображением иконы Божией Матери, созданное ещё на первом курсе. Обычно в первом семестре студенты учатся писать фон:  пейзажи, архитектуру — всё, что располагается позади иконописного образа. Во втором семестре будущие мастера учатся передавать детали одежды. И только после этого приступают к самому ответственному и сложному этапу — написанию лика.

Мне преподаватель доверил писать икону уже на первом курсе. Это были учебные работы для украшения домового храма училища: лик Георгия Победоносца и икона святого мученика Пантелеимона.

Но для меня первая полноценная икона — моя дипломная работа «Не рыдай Мене, Мати». Это трогательный образ Великой Субботы: Богородица видит Христа во гробе, но уже звучит весть о Воскресении. Название иконы восходит к песнопению «Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе…», где Христос утешает Свою Матерь и говорит ей: «востану бо и прославлюся».

Икона сейчас находится в алтаре домового храма. Она связана с очень личными воспоминаниями. Я начала писать её на последнем курсе, но завершить работу пришлось уже в одиночку: мой преподаватель и дипломный руководитель трагически погиб. Его уход стал для меня тяжёлой утратой, и дописывала икону я уже без его поддержки.

Почему иконописец не пишет, «как видит»

— Как создают иконы? Какие материалы и краски используют мастера?

— Основа любой иконы — это доска. Лучший материал для неё — липа. Иконная доска — не просто цельный кусок дерева, а сложная конструкция: она собирается из нескольких тщательно подогнанных друг к другу брусков, чтобы со временем древесина не деформировалась и не изгибалась.

Следующий этап — подготовка поверхности. Доску покрывают левкасом — грунтом из мела, желатина и воды. Сейчас можно заказать готовую доску, но будущих иконописцев всё равно учат проходить все этапы с нуля. Мастер должен понимать, как устроена икона — от склейки доски до приготовления левкаса. Даже если он не делает всё сам, он должен уметь проконтролировать работу.

После нанесения левкаса золотится фон или нимбы. Для этого используется сусальное золото. Затем художник приступает к письму. В работе я использую натуральные пигменты и яичную эмульсию — традиционное связующее вещество. Пигменты бывают разными: от более доступных, таких как охра или «зелёная земля», до редких и дорогих — лазурита, малахита, азурита. Их получают из природного сырья, как и в старину.

— Что в иконописи недопустимо? Какие главные ошибки начинающих мастеров можете назвать?

— В иконописи недопустимо относиться к образу как к свободной фантазии художника. Здесь есть канон, устоявшаяся иконография, символика цвета и формы — всё это нужно понимать и бережно сохранять. Мастер не может произвольно добавлять детали, менять смысл образа или повторять спорные иконографии, не принятые в церковной традиции.

Частая ошибка начинающих — желание сделать икону «красивее» в привычном живописном смысле: слишком портретной, эмоциональной, умилительной. Но икона говорит не о бытовой эмоции, а о другом состоянии человека — собранном, преображённом, обращённом к Богу.

Один знакомый иеромонах однажды сказал фразу, которая мне запомнилась: иконописцу не позволительно смотреться в зеркало, потому что мастер может невольно перенести в образ собственные черты. Для меня это не столько правило, сколько напоминание: в иконописи важно уметь отступить от себя. Здесь главное не самовыражение, а внимательность, дисциплина и уважение к святому образу.

Важно понимать и символику цвета. Бежевый, охристый или золотой фон напоминает о вечности. Голубой связан с чистотой, красный — с мученичеством и пасхальной радостью. А чёрный используется крайне редко, потому что он связан с тьмой, отсутствием света. В иконе же свет всегда побеждает.

Образы, которые учат смотреть глубже

— Какие иконы, из тех, что вы видели когда-либо в жизни, произвели на вас наибольшее впечатление?

— Мне особенно запомнились «Спас Звенигородский» и Владимирская икона Божией Матери. В их образах есть что-то невероятное, даже несмотря на утраты, которые видны на «Спасе Звенигородском». То особое состояние, как на тебя смотрят Спаситель и Богородица… Мне кажется, любой иконописец должен стремиться к тому, чтобы передать это ощущение.

Вспоминается иконописец Даниил Болотов из Оптиной пустыни. Он прославился не только как автор портрета Амвросия Оптинского, но и как тонкий мастер иконописи. Его «Спас Нерукотворный» поражает своей глубиной, переворачивает всё внутри. Хочется так же уметь писать.

— Пишете ли вы иконы для себя?

— Я сапожник почти без сапог. Дома у меня в основном печатные иконы, только одна написанная — икона Николая Чудотворца, подарок дедушке.

— Есть ли на вашей памяти иконы с особенной историей?

— Однажды мы искали дом детства мамы в заброшенной деревне Почепского района. Зашли в старый бревенчатый дом, а там в красном углу — Спас Вседержитель, написанный в живописной манере. Я немного отреставрировала икону, а Маша Сухова изготовила для неё нарядный оклад из фольги (о редком семейном ремесле по изготовлению окладов из фольги вы можете почитать на нашем сайте в статье «В ризах образа. Как иконы «наряжают» в народное золото» из № 5 за 2022 год). Икона была передана в храм.

— Почему икона может производить такое сильное впечатление даже на человека, который не разбирается в иконописи?

— Потому что икона изображает не просто человека и не просто событие, а мир, к которому мы должны стремиться. В хорошей иконе есть особая тишина: она не развлекает, не давит эмоцией, а собирает человека внутри.

Между мастерской и современным дизайном

— Что вам помогает «перезарядить батарейки»?

— Постоянная работа над своим внутренним миром. Ещё очень помогает участие в таинствах.

— А в обычной жизни, в быту?

— Я очень люблю слушать музыку. Иногда помогает просто побыть без дел и немного выдохнуть. Люблю кино, в том числе фильмы на религиозную тематику. Один из любимых режиссёров — Квентин Тарантино. Периодически пересматриваю фильмы «Убить Билла» и «Бесславные ублюдки». В этих фильмах есть эстетика, смысл, юмор и идеально подобранная музыка.

— Вы работаете помощником дизайнера интерьера. Как удаётся совмещать иконопись и текущие задачи?

— Основное время я сейчас уделяю работе ассистентом у дизайнера интерьера. Когда появляются заказы по иконописи или нужно поработать в мастерской, я заранее договариваюсь, что мне понадобится отдельное время в уединении. Одно другому не мешает, просто иконопись требует другого ритма и большей сосредоточенности.

Мой муж тоже совмещает разные сферы: он ведёт православный блог, а по работе занимается маркетингом — помогает предпринимателям продвигать свои услуги и находить клиентов.

— Чему вас научила профессия иконописца?

— Иконопись — это не просто ремесло, это путь постоянного духовного роста. Она учит внутренней собранности, терпению и внимательности. Икону невозможно писать в суете или просто по настроению: эта работа требует другого состояния.

Она постоянно возвращает тебя к себе — к тому, что происходит внутри, с каким сердцем ты подходишь к образу, перед Кем стоишь. Я и сейчас продолжаю этому учиться. Для меня иконопись — это не только работа руками, но и постоянное воспитание внутреннего человека.