НИКОЛАЙ ВИТИНГ: долгий путь домой

Льговский посёлок

Детские годы пребывания в Брянске художник называл «самой светлой полосой в жизни». Его предки происходили из обрусевших латышей. Отец Витинга, инженер-путеец Иосиф Мартынович, служил начальником участка Московско-Киево-Воронежской железной дороги. Большое семейство Витингов проживало
в кирпичном казённом доме, расположенном при станции Брянск-Льговский. Сегодня это станция Брянск II в Фокинском районе города. По воспоминаниям художника, в доме было восемь комнат.

«Планировка квартиры была очень удобной. Парадная дверь с дощечкой «инженер-строитель Иосиф Мартынович Витинг» вела в переднюю с трюмо, вешалкой и тремя дверями: в столовую,  гостиную и рабочий кабинет отца. Гостиная запомнилась ломберным столом с зелёным сукном для игры в карты, металлической жардиньеркой с комнатными цветами, овальным зеркалом в барочном золотом обрамлении и хрустальной вазой, куда клали визитные карточки по приёмным и праздничным дням. В кабинете отца стоял большой массивный письменный стол, который и сейчас ещё доживает свой век у брата Бориса».

Витинги интересовались искусством, в том числе передовым. В их домашней библиотеке были многочисленные художественные журналы и альбомы. Почти вся семья увлекалась живописью, а родной дядя Ни­колая, Ромео, владел удивительной для уездного города коллекцией картин, среди которых были подлинные работы Перова и Клевера. Именно там, в родительском доме, юный Коля Витинг с детства влюбился в репродукции работ непонятного и загадочного авангардиста Кандинского. Там же он получил первый художественный опыт, рисуя с натуры паровозы.

Семья художника приняла революцию, оставшись в стране. Более того, его старший брат, Гордиан, стал одним из организаторов первой комсомольской ячейки в Брянске. В 1919 году Витинги переехали в Москву, где главу семейства перевели в управление Курской железной дороги.

Москва

В Москве семья Витингов проживала в самом центре, в Малом Знаменском переулке. Вскоре после переезда умерла мать. Несмотря на приличную должность отца, в те годы семья Витингов жила скромно, продавая скупщикам остатки былой роскоши. Но в их квартире, как и прежде, кипела насыщенная культурная жизнь: издавали домашний журнал, много рисовали, писали стихи. Будущий художник с малых лет вживую видел выдающихся деятелей своей эпохи: Ленина, Демьяна Бедного, Маяковского. Юный Витинг жадно продолжал своё знакомство с большим искусством: читал книги, посещал Щукинскую галерею, пробивался взглянуть на знаменитые частные собрания Цветкова и Остроухова.

Спустя некоторое время Витинги переехали на Таганку. В 1927 году Николай встал на учёт биржи труда: работал грузчиком и землекопом, а по ночам писал лозунги на полотнищах, рисовал цирковые афиши. В 1928 году он поступил на художественно-педагогические курсы при Доме художественного воспитания. Его преподавателями были знаменитые выпускники ­ВХУТЕМАСа Игорь Юон и Константин Морозов.

Становление

В конце 20-х годов Витинг стремился посетить все передовые художественные экспозиции столицы: выставку современного французского искусства с картинами Модильяни, выставку к десятилетию Красной армии, Дрезденскую выставку. В 1930 году, будучи 20-летним юношей, Николай Витинг впервые в качестве участника попадает на выставку советских экспрессионистов объединения «Цеха живописцев». На выставках Объединения работников искусства 1931 и 1932 годов комиссии из Третьяковской галереи и Центрального музея революции впервые приобрели в свои фонды некоторые его работы. Николай Витинг продолжал вырабатывать свой авторский почерк: острота, выразительность и порой эксцентричность стали основными ориентирами его творчества на многие годы вперёд. «Экспрессионизму в какой-то степени я оставался верен в течение всей своей жизни художника», писал он в свои поздние годы.

Позже Витинг окончательно перешёл в зону влияния «Цеха живописцев». Увы, этот плодотворный период творческого роста художника продолжался недолго — в 1932 году все свободные объединения художественных обществ запретили. Молодой, энергичный советский авангард был остановлен на бегу. Вскоре у Николая Витинга не стало отца. Новый этап начался с полосы творческих неудач — на все крупные столичные выставки 1933 года работы художника приняты не были.
Тем не менее Витинг продолжал искать себя. В 1934 году он поступил на первый курс графического факультета Московского института изобразительных искусств. Поступление пришлось совмещать с занятиями по военной подготовке. Позже Витинг перешёл на живописный факультет, в мастерскую мэтра сталинского соцреализма Сергея Герасимова. Многие товарищи художника считали, что академизм института пригасил в нём сущность истинного авангардиста,  однако сам он считал иначе.

Фронт

Ещё будучи студентом Витинг дал своё определение искусству: «Искусство — это война». Конечно, при этом имея в виду постоянную борьбу за место под солнцем в изменчивом художественном мире. Однако вскоре слова из этой формулы для него поменялись местами. Война стала искусством, а искусство — оружием в руке мастера. Николай Витинг окончил институт в 1942 году и сразу был принят в члены Союза художников.

В начале 1943 года Витинг был зачислен в студию военных художников им. Грекова. Эта уникальная студия — единственное в мире творческое объединение военных художников. С первых кровавых сражений и до самого Нюрнбергского трибунала грековцы находились в действующих войсках, фиксируя всё ­увиденное и пережитое на бумаге и холсте. По сути, в те грозные годы была рождена целая плеяда не просто военных художников, но очевидцев и участников событий, способных через творчество передать свой опыт современникам и потомкам с максимальной точностью и достоверностью.

Студия им. Грекова отправила Витинга на Южный фронт, где с начала апреля 1943 года он находился при 4-м гвардейском Сталинградском механизированном корпусе. Вместе с Николаем Витингом в одной группе были художники Борис Лоран, Константин Китайка и скульптор Рубен Геонджиан. В середине июня вся группа художников была переброшена в сторону Азовского моря, в расположение 9-й гвардейской Кубанской казачьей кавалерийской дивизии. Находясь на фронте, Николай Витинг вёл подробный дневник, дошедший до наших дней. Среди его записей обрывистые и ёмкие практические наблюдения профессионала:
«Лицо человеческое в бою должно быть тёмным. Много темней зубов. Костя правильно говорит, что тёмное загорелое лицо нужно писать на белом фоне. В качестве примеров он привёл негров Рембрандта».

«Горящий немецкий танк имеет ярко-красное пламя, т. к. там горит бензин, наши дают чёрный дым — горит газоль… Комбинезон у танкистов серый, на просаленных местах с блеском. Шлемы матерчатые».

На Брянском направлении

21 июля 1943 года Витинг возвратился в Москву и уже через пару недель в августе отбыл в зону Брянского фронта. 17 августа, сразу после освобождения города Карачева, там началась Брянская наступательная операция. К началу сентября советские войска упёрлись в укреплённую линию немецкой обороны. Сложную ситуацию спас искусный фланговый удар 50-й армии северо-западнее Брянска, нанесённый 7 сентября. В результате удара 2-м гвардейским кавалерийским корпусом генерал-майора Крюкова был занят и закреплён плацдарм на западном берегу Десны. В это же время на левом фланге Брянского фронта продвигались войска 63-й армии, освободившие Локоть и Навлю. Сложившаяся ситуация заставила немецкое командование под угрозой окружения своей Брянской группировки в спешном порядке отводить войска от центрального участка фронта, где через лесные массивы навстречу им продвигались советские 3-я и 11-я армии. Находясь в гуще событий Брянского фронта, Николай Витинг задумал одноимённую серию литографий, проработав для них эскизы с натуры. Так родились работы «Залп Катюш», «Фронтовые дороги» и «Танковая атака ночью».

Стоит подчеркнуть, что большинство фронтовых художников студии им. Грекова работали не в глубоком тылу, а в непосредственной близости от линии соприкосновения, ради удачных работ порой рискуя жизнью. Вместе с наступающими частями Красной армии Витинг приближался к родному Брянску, захват которого был неизбежен. 14 сентября части 25-го стрелкового корпуса 11-й армии генерал-лейтенанта Федюнинского заняли восточный берег Десны вместе со всеми крупными пригородными посёлками, включая узловые станции. 17 сентября после одно­временного удара с севера и востока Брянск и Бежица были освобождены.

Возвращение домой

Вместе с передовыми частями в город вступили летописцы освобождения: фотокорреспонденты и кинохроникёры. Фронтовые художники студии им. Грекова появились на улицах города уже на следующий день, 18 сентября. Николай Витинг прибыл в Брянск вместе со своим коллегой по студии, художником Владиславом Правдиным. Их маршрут по улицам изуродованного фашистами города начался в том самом пристанционном посёлке, где Витинг появился на свет. Удивительно, но в посёлке им. Фокина, где от бомб и снарядов не осталось буквально камня на камне, дом Витингов уцелел почти полностью. В фондах Музея Победы в Москве хранится набросок Владислава Правдина, где он изобразил старый дом своего фронтового товарища. Сам Витинг описывал возвращение на родной порог так:

«С камином детства я встретился вновь в суровом военном 1943 году, когда в качестве военного художника попал в дом, где я родился. Потолка в столовой не было, зияло небо, а около камина была груда щебня, поросшая травой, — дом, видимо, был разрушен ещё при наступлении немцев. Но камин был цел и по-прежнему Самсон, изображённый в горельефе над камином, раздирал пасть льву».

Ещё более удивителен тот факт, что дом Николая Витинга не только уцелел во время оккупации, но и дожил до наших дней. Благодаря выявленным документам из личного архива Витинга и фронтовому рисунку Владислава Правдина удалось найти его в Фокинском районе Брянска и установить современный адрес: ул. 2-я Аллея, 4. К большому сожалению, современный облик здания искажён послевоенными пристройками, а фасады скрыты забором. Если взглянуть на аэрофото­съёмку военных лет, можно заметить, что в крыше дома Витингов действительно зияет дыра, очевидно, в том самом месте, где когда-то была гостиная с изящным камином. В сентябре 1943 года возле дома ещё читались остатки некогда роскошного сада:

«Особо запомнился куст жасмина и дурманящий запах его цветов. С этим кустом жасмина я встретился вновь, когда в 1943 году, будучи на Брянском фронте, побывал в нашем саду. Сад был разрушен, он показался мне маленьким, но куст жасмина поразил меня своими размерами, он точно царил над всем садом».
Пребывая в освобождённом Брянске, Николай Витинг выполнил ряд художественных работ, в том числе разработал эскизы для продолжения будущей серии литографий «Брянский фронт». Многие изображённые им локации вполне узнаваемы и сегодня.

Наследие

Главная характерная черта всех фронтовых работ Николая Витинга — максимальная документальность. Если становление художника пришлось на довоенные годы, то его профессиональная закалка состоялась именно в период армейской службы. После войны Витинг нашёл себя прежде всего как талантливый ­иллюстратор — он сотрудничал с крупнейшими издательствами Советского Союза: «Детгизом», «Молодой гвардией» и многими другими. Всегда мечтая быть живописцем, он всё же сосредоточился на своём бесспорном коньке — графике.

Николай Витинг стал поистине замечательным мастером. В пятидесятых и шестидесятых годах он издавал многочисленные тематические эстампы: линогравюры и литографии. Первую собственную мастерскую на 9-й Парковой улице в Москве художник получил в 1967 году. Вместе с плеядой своих современников, творцов второй волны русского авангарда, Николай Витинг протоптал тропинку для нового поколения советских художников. В 1978 году в Центральном Доме литераторов прошла его единственная прижизненная персональная выставка.

Ещё при жизни художника целый ряд его работ был выкуплен для крупных музеев, где формировались коллекции советского авангарда середины 20-х — начала 30-х годов. Спустя пару десятилетий после смерти мастера в 1991 году его творческое наследие оказалось рассеяно. Были распроданы личный архив Витинга и богатая коллекция его собственных произведений, в том числе фронтовых. Многие работы оказались у частных лиц и в художественных салонах по всей России. В течение многих лет автору статьи, словно пазл, пришлось собирать это наследие по крупицам. На сегодняшний день собрано и описано крупнейшее собрание фронтовых работ Ни­колая Витинга,  и находится оно здесь, на его родине, в Брянске. Так спустя долгие годы Николай Иоси­фович снова возвращается домой, но уже совершенно в ином качестве.